375.9 +1.70     423.56 +3.22     5.55 +0.03    
Четверг, 15 Ноября 2018 Время:

22 августа - День памяти Динмухамеда Ахмедовича Кунаева

Создано: 22.08.2018
  • 2271
  • 0

Известно, что в 60­-70­х годах советско-­китайские отношения были далеко не лучшими. Сегодня многое из того видится несерьезным и даже комичным. Как и эта весьма занимательная история. Ее тревожное эхо мгновенно докатилось до Москвы, а следом - до Пекина, и могло принять нешуточный оборот.

В то раннее утро Димаш Ахмедович уже находился в Первопрестольной, напрасно пряча свою озабоченность от моего старшего напарника Дуйсетая Бекежанова и от меня. Основания были: предстояло срочно прибыть к самому Брежневу, дабы среди прочего окончательно прояснить крайне тревожную обстановку, сложившуюся на одном из наших погранучастков с КНР. В ожидании бронированного ЗИЛа Кунаев поглядывал то на свои часы «Полет», то в окно.

- Пока я буду у Леонида Ильича и его команды, советую вам, мои дорогие помощнички, времени не терять, а навестить одну примечательную обитель. Кстати, наши конверты вчера развезли?

- Так точно, Димаш Ахмедович!

- Ну и лады, спасибо.

В «наши конверты» академик, доктор технических наук Кунаев, наверное, единственный из ученых мужей и партдеятелей, вкладывал для особо нуждающихся студентов­-казахстанцев московских и питерских вузов собственные «академические» и прочие суммы от изданий своих книг и статей, премий, почетных званий, изобретений и т.п. Предпочитал это не афишировать, хотя зарплата его не превышала получки директора АЗТМ - Алма-Атинского завода тяжелого машиностроения.

 

Куда не пускали человека с улицы

Позже нам с Дуйсетаем Бекежановым не раз вспоминались и кондиционная прохлада полупустых залов не совсем обычного музея, и поныне вроде бы не обозначенного на туристских картах Москвы, и легкая усмешливая улыбка нашего Первого, и его полушутливое напутствие наведаться «ради расширения кругозора».

И то, как Кунаев, всерьез похвалив это строгое заведение за отменную поучительность экспозиций, добавил:

- Учтите - обычного человека с улицы туда не пускают…

- А кого пускают? - наивно спросил массивный Бекежанов.

Димаш Ахмедович как бы не расслышал, снова посмотрел в окно, за которым была видна самая лучшая часть Чистопрудного бульвара, - огромный ЗИЛ уже мягко причаливал к служебному крыльцу нашей обители:

- Опять меня друг наш Пономаренко Пантелеймон Кондратьевич надоумил посетить. Полдня вам хватит? Вот и хорошо. А я займусь своими делами. Их тоже по горло и выше. Заодно и Генсека приуспокою. Согласны? О-­о! Там много чего в этом музее есть. Вас там хорошо встретят…

 

Спутника Карацупы звали Индусом

В музее оказалось точь-­в­-точь, как сказал Кунаев. Для начала ознакомили с портретом знаменитого пограничника Карацупы. И все данные о его Индусе подтвердили. Внушительного вида собачий зверь, а глаза янтарные - добрейшие. Карацупа с ним немало опасных нарушителей границы стопорнул - свыше четырехсот пятидесяти шпионов, диверсантов и контрабандистов.

Глянули и на мастерски сработанное снаряжение дальневосточных, сибирских и прочих  спиртоносов. Они через границу на себе тайно чистый спирт таскали, так сказать, в целях личной наживы и морального разложения общества. В больших емкостях из тончайшей жести, облегающих тело, как рыцарские доспехи. Бывали жидкости и похлеще - яды, например, и так далее.

А еще запомнился стенд с демонстрацией, как сбивали самолет­-шпион Френсиса Пауэрса близ Свердловска. Оружия всяческого там насмотрелись, преимущественно НАТОвской выделки. Специальные иглы, шприцы, стреляющие авторучки и такие же элегантные тросточки, тоже бесшумно стреляющие, портативные аппараты для прыжков с плавным подскоком через границу…

- А у СССР граница - о­го­-го! Сами знаете. Короче, вам это посещение полезно будет, - напутствовал нас Кунаев утром, а вечером внимательно выслушал подробный рассказ о новых экспонатах, что­-то отмечая в своем блокнотце. Выглядел же он после возвращения заметно бодрее и даже веселее. Еще бы - пресловутая «китайская» проблема разрешилась более чем благополучно.

 

Тайна велика сия есть?

Поначалу же дело было в том, что с советской стороны вдруг ни с того ни с сего совершенно бесследно исчез молодой механизатор. Зато через четверть часа у китайцев столь же внезапно обнаружился освещенный прожекторами перевернутый вверх колесами почти новый трактор «Беларусь» с набортными номерами, указующими, что свалился он в Китай не с Луны, а принадлежит нашему ближайшему пригрансовхозу. Суматоха с обеих сторон поднялась та еще.

В Алма­-Ате был уже шестой час вечера, когда на Кунаева свалился этот детектив. Пришлось срочно отложить тщательный просмотр информационных материалов - необъятную уйму разножанровых документов, насылаемых Кунаеву денно и нощно епархией незабвенного Константина Устиновича Черненко под неизменными грифами «Секретно», «Совершенно секретно» или «ДСП» («Для служебного пользования»).

Разницу в три часа между Москвой и Алма­-Атой ни Брежнев с Андроповым, ни Черненко с Громыко мало когда брали в расчет, очевидно, полагая, что повсюду в СССР время кремлевское.

 

Как по черным нотам

В этот раз внеочередной экстренный визит председателя республиканского Комитета Госбезопасности генерала Георгия Евдокименко и его зама Абдиманапа Тлеулиева к Кунаеву опередил требовательные звонки по ВЧ-­связи из Москвы. Так что Кунаев уже до этих звонков был в курсе самого серьезного на тот момент ЧП.

И ведь на сей раз все по четкому докладу казахстанских чекистов, как по черным нотам, получалось - сначала ночной, иезуитски тайный насильственный захват сопредельной (китайской) стороной гражданина СССР, а потом? Да - вот вопрос! - что потом?

Озабоченные казахстанские чекисты удалились от Кунаева с четким наказом: совместно с самыми знающими аналитиками основательно разобраться в происшедшем, горячки не пороть, но и не медлить.

Тем временем беспрерывно разрывался главный аппарат ВЧ­-связи - Брежнев прояснял обстановку, за ним основательно беспокоился Андропов, ну и, конечно, Черненко - протеже Брежнева, его первосоветчик, в прошлом сам погранец­-пулеметчик, немало разгромивший в 30-­е годы казахских откочевок, уходивших в Китай от голода и свирепых экзерсисов новых властей, - от кремлевских небожителей не отставал. А следом трезвонила телефонная связь поскромнее.

Всеми силами Кунаев по той же ВЧ-­связи старался первым делом утешить всерьез обеспокоенного генсека. Диалог сложился ни коротким, ни длинным, но очень беспокойным. Окончив разговор, Брежнев дал понять Кунаеву, что немедленное присутствие того в Москве крайне желательно, да не с пустыми догадками и предположениями, а с полновесными данными.

Кунаев положил трубку и весьма выразительно сказал, причем, на удивление нам, по­-китайски с нескрываемой издевочкой и досадой: «Ни хао! Здравствуйте! Здравствуйте! Опять нас верхом на козе объехали…». Он прекрасно знал с десяток-­другой ходовых фраз Поднебесной: некогда вместе с виднейшими советскими учеными преподавал там местным научным кадрам и даже книгу об этом издал.

Теперь же пояснил: оказывается, генсек уже в курсе случившегося. Повторяет, что нам в Казахстане уже известно. Версия у москвичей вытанцовывается скверная, примерно такая же, что и у наших Евдокименко с Тлеулиевым. По ней выходит, что китайцы позапрошлой безлунной ночью насильно захватили нашего человека и технику и уволокли бесшумно на свою сторону через погранполосу.

Технику вернули, правда, с большим скрипом. А человека уже вторые сутки вроде как и не было вовсе. Вернее, был и не стало его. Держали у себя? В Пекин вывезли? И кто же он на самом деле?

У Леонида Ильича голова ходуном. Просит нас срочнее срочного все уточнить, выяснить - кто, что, когда, где, как? Да и Пекин нажимает: вопрос за вопросом «Как все это понимать?»

 

Шерше ля фам?

Помню, как Кунаев снова и снова медленно шагал по мягкому красному ковру от рабочего стола до стены своего громадного кабинета, треть которой занимало настоящее чудо топографии - подробнейшая рельефная карта Казахстана и прилегающих к нему территорий, старательно выполненная умельцами Краснознаменного Среднеазиатского военного округа. С вниманием оглядел предполагаемые «места действия», указанные чекистами, - Нарынкольский район Алма-Атинской области, а рядом с ним - Уйгурский район, чуть выше и сбоку - Панфиловский.

- Итак, знатный передовик. Молодой. Дом у него загляденье, а сарай - дворец. Достаток полный. Холостой... Вот-вот - холостой! Стало быть, шерше ля фам? Ищите женщину. А что, если мы в помощь сейчас же отрядим туда Лукича? Немедленно? - размышлял он вслух, да так радостно, словно уже сам успешно разгадал этот внезапно свалившийся на наши головы ребус.

Лукич - статный красавец, улучшенная копия артиста Кадочникова в главной роли из фильма «Подвиг разведчика», - отвечал у Кунаева за все номенклатурные кадры и сам немало лет прослужил до крупных звезд в погранвойсках, следопытом слыл не хуже Карацупы.

К самому раннему часу следующего утра смертельно уставший, но довольный собой и результатом молниеносной командировки широкоплечий Лукич уже подробно докладывал Кунаеву о том, что досадный инцидент исчерпан полностью. Его глаза лучезарно сияли победным светом. К тому же от него, наверняка в Нарынколе крепко позволившего себе «на посошок», невообразимо разило крепчайшим мужским одеколоном «Шипр», но Кунаев, на дух не выносивший никакой парфюмерии, даже не морщился, слушая подробный доклад.

Да, трактор китайцы не сразу, но вернули. Причем очень помолодевшим: они несколько раз разбирали его и снова собирали. Ничего криминального, кроме нескольких пустых пол­-литровых бутылок из-­под портвейна №12 под широким кожаным сиденьем, не обнаружили. Вертели сосуды и так и эдак - ничего им эта тара не поведала. На всякий случай пару бутылок оставили у себя, вроде как на спецхиманализ. Остальные вернули нашим погранцам. Те тоже не скрывали своего изумления.

А дело оказалось проще пареной репы. Именно этим не шибко градусным зельем молодой передовик щедро укреплял себя еще до того, как вырулить в соседнее село по проселочной дороге, что вела туда параллельно, казалось, нескончаемому погранзаграждению, чтобы окончательно выяснить (прояснить) отношения с агрономом-­ровесником. Тот и раньше крепко заглядывался явно не комсомольским взором на пассию тракториста - писаную красавицу, учительницу местной школы. Говорят, даже стихи Хайяма ей читал. И она, как доложили вездесущие соседи, вроде как дрогнула.

Неведомо, какими чарами воздействовал Лукич на передового механизатора, но выяснилось: как только колесный трактор на скользкой дороге резко развернуло на 90 градусов, беспартийный передовик вывалился в мокрый кювет, а «Беларусь» на полном ходу прямиком устремилась на сопредельную территорию. Тракторист сумел чудом вернуться огородами к себе и продолжил усердно употреблять напитки из накануне припасенного ящика…

 

Хеппи-­энд

У обеих сопредельных сторон хватило ума полностью замять инцидент, да так плотно, что не вякнул ни один из ржавых империалистических и ревизионистских радиоголосов.

- Ну а с парнем­-то что делать? - спросил Лукич, все еще густо благоухавший «Шипром». - А с трактором?

- Как что? - удивился Кунаев. - Парня женить надо. По добру и согласию. Но тебе на свадьбе, Лукич, быть не советую. И так из­-за тебя «Шипра» в городе нет. А вот им, - кивнул он в нашу с Дуйсетаем сторону, - можно. Если приглашение будет! А трактор? Трактор, как отработает ресурс, передать в музей, коль у нас такого музея пока нет. Знатный будет экспонат…

 

Владислав ВЛАДИМИРОВ, член Союза писателей СССР и Союза писателей Казахстана, заслуженный работник культуры.

 

 

Автор _

КОММЕНТАРИИ

Всего комментариев: 0

Çàãðóçêà...