375.9 +1.70     423.56 +3.22     5.55 +0.03    
Четверг, 15 Ноября 2018 Время:

Барымта: преступление или восстановление справедливости?

Создано: 07.11.2018
  • 368
  • 0

Вышедшая в одном из прошлых номеров статья Бердалы Оспана, посвященная древним казахским адатам в области права, вызвала живой отклик среди читателей. Идя навстречу их пожеланиям, «Комсомолка» продолжит рассказывать о казахских традициях, забытых в современном обществе. На этот раз известный казахстанский культуролог и исследователь казахских обычаев и традиций расскажет о таком интересном явлении, как барымта.

Закон, защищающий справедливость

- В наше время под барымтой понимается воровство скота, при этом оценивается она исключительно как акт криминала, - начинает рассказ Бердалы Оспан. - А ведь барымта, или захват чужой собственности в качестве восстановления справедливости - одна из древнейших казахских традиций. В первую очередь под барымтой понимался захват чужого скота, как, впрочем, и любого другого ценного имущества за неуплаченный долг.

Вот как описывал барымту казахский ученый Шокан Уалиханов в своем труде «Записка о судебной реформе»: «Мы постараемся объяснить баранту (старое русское название), как понимают ее сами киргизы (казахи). У киргиз баранта допускалась и законом. За воровство, грабеж, угон полагается аип (штраф, взыскание), а за баранту ничего. Барантой называется захват чужого скота или чужих вещей, вообще чужой собственности, за неуплаченный долг - калым или кун (қалың - выкуп за невесту, құн - компенсация за убийство). Случалось в старину, что сильный племенным родством киргиз не платил кун за убийство или аип за оскорбление, нанесенное им какому-­нибудь менее сильному киргизу. Или же, совершив убийство или кровную обиду, не хотел идти на суд. Тогда по решению родового сейма оскорбленные и униженные шли на баранту и, сделав чувствительный захват, принуждали гордого обидчика дать законное удовлетворение. После примирения барантованный скот возвращался сполна, но без всякого аипа».

Русский историк и этнограф Алексей Левшин в своей книге «Описание киргиз-­казачьих или киргиз­-кайсацких орд и степей» рассказывает о древнем законе: «…истец получает право с позволения своего старейшины произвесть баранту, то есть с родственниками или ближайшими своими соседями ехать в аул ответчика и тайно отогнать к себе скот его. Но возвратясь домой, должен объявить о том своему начальнику, который наблюдает, чтобы количество возмездия соразмерно было иску».

Еще барымтовали при нарушении границ пастбищ и при других нарушениях привычного степного уклада. При этом барымта, санкционированная судом биев или советом старейшин (аксакалов), ни в коем случае не считалась преступлением. По закону степного общества барымтачи в течение трех дней должны были известить другую сторону, что барымта совершена ими за конкретный проступок. Иначе барымта уже считалась воровством. Однако барымта оставалась крайней мерой, и казахи старались без особой необходимости не прибегать к барымте и решать споры мирным путем. Шокан Уалиханов барымту разделял на открытую и тайную: «Мы думаем, что баранту тайную, воровскую следовало бы передать суду биев как род воровства, а на баранту открытую смотреть более снисходительно».

Тайная чаще всего совершалась бедняками, не имеющими влиятельных сородичей. Например, такую барымту совершил в молодости великий казахский композитор, домбрист и кюйши Курмангазы. Его отец Сагырбай работал на бая Аубакира и долгие годы ему элементарно недоплачивали, а зачастую бай напрямую обманывал безропотного бедняка. Когда чаша терпения Курмангазы переполнилась, юный джигит увел одного из лучших коней бая, после чего был вынужден бежать из родного дома. Пришлось перекочевать в другой аул и его родителям. Но Курмангазы, получивший прозвище «барымтач», прослыл героем у аульной бедноты. В казахской степи известно множество случаев, когда обиженные бедняки вершили свой суд справедливости.

Объектом барымты были, как правило, лошади, да и сами барымтачи действовали исключительно на лошадях. Конь в жизни кочующих по степи казахов имел огромную ценность, играл роль свое­образной валюты и был мерилом отношений между людьми. Находящийся в ссылке в казахских степях польский революционер Адольф Янушкевич, сосланный в казахские степи, живо описал случай, связанный с барымтой: «Прошлой ночью барантачи вновь напали на табун, который пасся поблизости от нашего становища. Дикие крики: «Ай! Гай! Аблай!», с одной стороны, и шум, поднятый пастухами, - с другой, сразу взбудоражили все население аула. Люди, вскочив на коней, привязанных на всякий случай возле юрт, пустились к месту шума. Но не успели они доскакать, как нападавшие, захватив 8 коней и укрываясь темнотой, бежали… Только что на взмыленном коне прискакал киргиз, который несколько часов назад случайно угодил на 40 с лишним барантачей, отдыхавших в долине всего лишь в 20 верстах от нас. Все вооружены копьями, четверо из них долго гнались за ним».

Как совершали барымту

- На барымту ходили во все времена года, - рассказывает исследователь. - Подобрав нужное стадо, барымтачи ждали подходящий момент, затаившись в ближайшем укромном месте, например, овраге, которое называлось салық. В морозные зимы были нередки случаи, когда барымтачи получали обморожения, но, впрочем, их это не останавливало. Захватив лошадей, барымтачи сразу же старались уйти максимально далеко. Потерпевшая сторона, естественно, высылала погоню, и если хозяева догоняли угонщиков, то, как правило, все заканчивалось схваткой. Победившие в ней оставляли побежденных в степи без лошадей и пищи. В другой раз могли раздеть барымтачей догола и оставить в степи пешими. Но к такому способу прибегали только в теплую погоду, если же дело случалось зимой, забирали только часть одежды соперников. Но часто попавшихся барымтачей не отпускали. Их могли избить до полусмерти, сковать железными путами для лошадей - кісен, после чего запирали в отдельную юрту, а дальнейшую судьбу пленника уже решали бии.

В барымте мог принять участие любой мужчина, который слыл хорошим наездником, был физически сильным, выносливым и храбрым. Естественно, что больше всего среди них было молодых джигитов. Например, известны случаи, когда в барымте участвовали 12­-летние мальчишки. Наиболее удачливые барымтачи, прославившиеся своей молодецкой удалью, для сородичей и молодежи являлись примером доблести, а некоторые даже получали почетное звание батыра. Все это было естественным для общества, где царил культ мужской силы и оружия. Ни один казахский мужчина не являлся на народные собрания без оружия, безоружному младшие могли запросто не уступить место. Но при всем при этом барымта не оценивалась как война. Барымтачи, как правило, хорошо вооружены, имея при себе найзы (копья), палаши и ружья. Однако оружие они в основном использовали для устрашения, предпочитая пускать в дело нагайки. Убийство пастуха для барымтача было крайне нежелательным. Обычно его похищали, увозили за пару десятков верст, чтобы он не смог быстро предупредить о случившемся, и отпускали.

- Само собой были в степи и такие, кто пользовался барымтой для осуществления своих корыстных интересов, - отметил Бердалы Оспан. - Недаром у казахов была пословица: «Жарлымен құда болғанша, баймен барымталас бол» («Чем с нищим быть в сватовстве, лучше быть с богатым в барымтовстве»). Мухтар Ауэзов рассказал о таком случае в своей повести «Выстрел на перевале». Краткая история такова. Бактыгул долгие годы пас вместе со своим братом коней у бая Сальмена. После болезни и смерти брата он решил отомстить баю, чем воспользовался соперник Сальмена Жарасбай. Взяв Бактыгула под свое покровительство, тот в нужный ему момент послал его совершить барымту против Сальмена. Бактыгул был вынужден согласиться. В конце концов после нескольких вылазок покровитель, спасая себя, сделал так, что вся ответственность за проделанное легла на плечи Бактыгула, и суд биев присудил ему три года тюрьмы как конокраду. Автор очень правдиво описал в своей повести, как богатый вынудил бедного человека совершить барымту. Причем интересный факт, что прототипом главного героя стал отец известного казахского государственного деятеля Турара Рыскулова.

Сегодня можно относиться к барымте по­-разному, но не стоит забывать, что это одна из исконных казахских традиций, вызванная нелегкой жизнью кочевников, вынужденных выживать в суровых условиях бескрайних казахских степей.

Автор Злобин Павел

КОММЕНТАРИИ

Всего комментариев: 0

Çàãðóçêà...