378.17 0.00     429.11 0.00     5.88 0.00    
Суббота, 23 Марта 2019 Время:

Валерий Симонов: «Я вам верю, Нурсултан Абишевич...»

Создано: 12.12.2018
  • 1684
  • 0

Валерий Симонов - известный российский журналист, лауреат многих профессиональных премий и наград. Обладатель почетного звания «Золотое перо России». Многолетний главный редактор популярной газеты «Труд». Родом из Казахстана.

В 90-е годы возглавлял «Комсомольскую правду». Неоднократно встречался, общался, записывал интервью с президентом РК Нурсултаном Назарбаевым. Воспоминания об этих незабываемых встречах, глубоко личные, сокровенные впечатления о них вошли в сборник «Созидатель», подготовленный Союзом журналистов РФ и включивший в себя очерки «Золотые перья России о Лидере Казахстана».

«Комсомолка» публикует сегодня очерк откровение Валерия Симонова «О Президенте, о Казахстане, о времени и о себе...».

Странно устроена память: почти все из моего детства кануло, булькнуло на дне колодца, скрылось в темной воде. А запах казахской степи вот уже полвека остается со мной таким же ярким и отчетливым, будто мы с этой степью только вчера распрощались.

...Опаленная злым белым солнцем, выстуженная морозами, выметенная буранами, она каждой весной представала перед нами, пацанами, в короткой накидке из свежих трав, с волнующим кровь ароматным шлейфом. Через месяц другой снова выжжет зноем эти ровные, убегающие в дальние дали просторы, проступят, словно разводы пота на рубахе, белесые солончаки на потрескавшейся от жара земле. Но пока и полынь в теплом встречном ветре не горчит, и речка Нура еще не пересохла, полна прохладной желтоватой водой. И вообще, вся жизнь впереди - стелется проселочной дорогой куда-то к убегающему горизонту, мягко шелестит под велосипедными шинами. Мы с мальчишками днями напролет колесим по окрестной степи, впитывая эти вздымающиеся к небу запахи, на глазах чернея под прямыми солнечными лучами. В чем счастье, брат? А вот в этом самом, почти неосязаемом: в дрожании горячего воздуха перед глазами, в предвкушении долгих школьных каникул, в ощущении вечности этой степи и собственной бессмертности.

Сарань, где родились и я, и мои брат с сестрой, родная Придолинка, где учился в школе, уютные, в окружении терриконов, шахтерские городки Тентек, Шахан, Абай, Актас, почти столичная для нас Караганда, город металлургов Темиртау... Точки на карте моей памяти связаны именно теми мальчишескими путешествиями - каким то хаотичным, броуновским движением по степным просторам.

«Все, что на диктофоне, в вашем распоряжении...»

Первая встреча с Нурсултаном Назарбаевым, только что избранным президентом Казахстана. Начало апреля 1991 года, Алма-Ата. Я только что прилетел из Москвы, и мы с коллегой, собственным корреспондентом «Комсомольской правды» в республике Женей Доцук, пришли в кабинет, обставленный еще по прежней партийной моде. Дубовые панели, Ленин на стене, красные ковровые дорожки. Но сам дух, царящий в коридорах власти, уже не тот - совсем другой.

Огромная страна под названием Советский Союз в нарастающем раздрае. Экономика, лишившись твердой командной руки из Центра, рушится на глазах: кругом дефицит всего и вся, очереди, неразбериха, крах производственных связей. КПСС в глухой защите, вяло оправдывается и за прошлое, и за настоящее, но каждый день пропускает яростные удары критиков, низвергающих сами основы советского бытия. В республиках смутное томление, которое позже назовут парадом суверенитетов, на южных границах уже стрельба вовсю, а на западных с металлическим прибалтийским акцентом отвечают «нет» на все предложения из Москвы жить по-новому, но вместе. Кажется, сама земля уходит из-под ног, и гул тектонического сдвига все отчетливее. «Чую с гибельным восторгом: пропадаю, пропадаю!», - хрипло выдыхал Высоцкий. Он пел о своей судьбе - а получилось, обо всем, что случится со страной и с нами через какой-то десяток лет...

Но интересное дело, именно здесь, в кабинете Назарбаева, я впервые за все это вздыбленное перестройкой время ощутил твердь под ногами. Нет, никакими успокоительными пилюлями казахский президент нас с Евгенией не пичкал и чудес не обещал ни завтра, ни послезавтра. Напротив, коротко и четко, как нечто выношенное, обдуманное и уже внутренне сформулированное, он перечислял острейшие проблемы, вставшие во весь рост перед республикой и перед нашей все еще общей страной. При этом ни гневного пафоса, ни вошедших в тогдашнюю политическую моду демонстративных дерзостей в адрес Горбачева - зато ясное представление о том, что делается и что предстоит сделать, как перевести всю эту преобразовательную горячку, охватившую страну, в созидательное русло.

Сам тон разговора, спокойный и деловитый, без восточных цветистостей, и та откровенность, с какой Назарбаев касался весьма тонких, деликатных материй вроде отношений республики с Центром и его собственных с президентом СССР, или клинча, в котором сцепились к тому времени Ельцин с Горбачевым, настолько выламывались из жанра общепринятой парадной беседы для «центральной печати», что я как то растерялся. И, грешным делом, подумал: при визировании интервью половину из всего здесь сказанного наш собеседник просто выбросит, а на оставшийся текст наведет дипломатический лоск. Но Нурсултан Абишевич, будто угадав мои мысли, сказал просто:

Проверять готовое интервью я не буду, что сказал, то сказал. Все, что на диктофоне, в вашем распоряжении. Надеюсь, ничего лишнего вы мне не припишите. К тому же мы ведь земляки...

Да, мы действительно оказались земляками. Хотя Назарбаев родился в Алма-Атинской области, он так хорошо знал те края, где прошло мое детство, что никакой дополнительной «привязки к местности» ему не понадобилось. Собственно, и рабочая биография его, и политическая карьера начинались здесь же, в Карагандинской области. Темиртау, а потом большой Карагандинский металлургический комбинат, где дорос до секретаря парткома, а потом и до секретаря Карагандинского обкома партии... И теперь уже он меня интервьюировал, расспрашивал с изумившим меня неподдельным интересом и вниманием о моей казахской родине, о маме учительнице, о жизни маленького шахтерского поселка. В общем, каюсь, втрое перебрали мы с Женей оговоренный со службой протокола лимит времени.

А назавтра рано утром в номере гостиницы «Достык», где я по горячим следам расшифровывал запись с диктофона, раздался телефонный звонок:

Привет, земляк! Ты чем занят? Грех в Пасху работать, сегодня же у православных праздник. Я сейчас в церковь собрался, там прихожане после службы расходятся, хочу их поздравить. Мне ведь духовенство тоже помогает в работе - призывает людей к добру, к терпимости. А это сейчас самое важное. Присоединяйся, вместе съездим...

«Один из некоторых...»

Интервью с президентом Казахстана, которое я привез в Москву, в редакции «Комсомольской правды» произвело такое впечатление, что под него отдали целую газетную полосу - редкостная, почти небывалая по тем временам щедрость. Вроде бы никаких сенсаций и скандалов, но все то, о чем говорил нам Назарбаев, было весомо и очень важно для всех. Да и в самом заголовке отразилась суть тогдашних притиворечий, знакового конфликта, витавшего в воздухе: «Один из некоторых, кто прельстился западными идеями».

«Некоторый» - это, конечно же, Назарбаев. В интервью он откровенно рассказывал, как был удостоен такого титула из уст прораба перестройки: «В Минске хотя моя фамилия в речи М.С. Горбачева и не называлась, я почувствовал критику с его стороны. Вообще замечал, как после наших личных бесед о чем либо Горбачев через какое-то время публично мне отвечает. Вот и в Минске: «Некоторые прельщаются западными идеями». Похоже, это реакция на наш разговор, когда я рассказывал, что приглашаю работать в Высшем экономическом совете республики блестящих западных экономистов. Я действительно говорил Михаилу Сергееевичу: с одной стороны, мы идем к рынку, с другой, вы все время оберегаете старые идеологические подпорки экономики... Я считаю, надо решительно отделить экономику от идеологии».

Предваряя публикацию редакционной врезкой, «Комсомолка» так представила нашего собеседника: «Пятидесятилетний Нурсултан Назарбаев - самобытный и сильный политик новой формации, хотя его путь к посту президента Казахстана вполне соответствует старым номенклатурным сюжетам. Классическая партийная карьера

(от секретаря парткома металлургического комбината до первого секретаря ЦК Компартии и члена Политбюро ЦК КПСС) не помешала Назарбаеву решительно выступить в защиту рыночных отношений в экономике. В пору, когда одни предлагают отложить переход к рынку «на потом», когда полегчает, а другие тоскуют по поводу утраченных социалистических ценностей, лидер Казахстана предпочитает действовать. О результатах, конечно, говорить рано. Но если судить по команде, консультирующей президента, по принимаемым законам, то в этих действиях видны логика, здравый смысл и решительность. Все то, что во всесоюзном масштабе давно уже стало самым большим дефицитом...».

Конечно, такое нехитрое противопоставление дела и болтовни, бесконечного словопада, обрушившегося на страну с началом перестройки, выглядело со стороны редакции не слишком дипломатично. Зато вещи назывались своими именами. А главное, в речах казахского лидера проглядывал вполне ясный план перехода к новом укладу жизни. Наверное, глядя на назарбаевскую программу из сегодняшнего дня, вы не найдете особых откровений, многое выглядит теперь очевидным, а местами даже наивным. Но вы попробуйте взглянуть на тезисы Назарбаева оттуда, из апреля 1991 го. И, как призывали в известном рекламном ролике, почувствуйте разницу.

Итак, цитирую. «Вместе с такой сильной мерой, как радикальное повышение цен, должны незамедлительно последовать стабилизационные программы. Во первых, широчайшая приватизация. Второе: создание благоприятных условий инвесторам... Вместо этого огромная страна живет импровизациями. Чем дольше мы будем тянуть, ориентирусь на медленный переход, тем с большими издержками выйдем из этого боя. Надо быстро и смело идти в рыночную экономику. Народ поймет, надо только объяснить ему ясно, ради каких целей принимаются столь жесткие меры...».

И ведь Назарбаев не только все это говорил - он делал! В Казахстане одними из первых в стране приняли законы о предпринимательстве, о свободных экономических зонах, об охране прав инвесторов и прочие важнейшие решения. Там сразу же взялись растить и пестовать предпринимательский класс. «Сколько есть моих сил  лично поддерживаю этих людей (кооператоров и предпринимателей. - Авт.) и соратников своих агитирую открывать им зеленую улицу...»  это все из того же интервью с президентом.

Подобной определенности во взглядах и жесткости в проведении новых идей в жизнь в ту пору трагически не хватало Москве. Причем это чувствовали не только столичные «младореформаторы» из младших научных сотрудников, обивавшие теперь пороги высоких кабинетов и сочинявшие один за другим планы «броска на рыночную амбразуру», - так никем и никогда до конца не дочитанные. Это, конечно же, чувствовал и сам Горбачев, который все дальше отдалялся от реальной жизни в зарубежные турне и перепалки с Ельциным и Ко.

Правительство, которым рулили сначала Николай Рыжков, а потом Валентин Павлов, окончательно теряло нити управления пущенной вразнос советской экономикой. Инстинкт самосохранения подсказывал президенту СССР решение: забрать в Москву и поставить во главе Кабинета министров Нурсултана Назарбаева. Сам Михаил Сергеевич официально такого не объявлял, да и позже в своих мемуарах и интервью обошел деликатный момент стороной. Но люди, не понаслышке знавшие, что варилось в те времена на кремлевской кухне, подтверждают: да, Горбачев звал Назарбаева к себе в дуэт. Правда, с определенной опаской и оговорками, что в принципе объяснимо: чем слабее лидер, тем больше он сторонится людей сильных и самостоятельных, дабы те не оттеняли, не подчеркивали его недостатков. Но в данном случае ситуация стремительно скатывалась к критической и требовала от Горбачева смелых кадровых решений.

Об этом, кстати, я тогда напрямую спросил Нурсултана Абишевича. А он и не стал скрывать, что получал лестные предложения из Москвы. Но... «Я от них отказался. Потому что Казахстан есть Казах стан, это ведь огромная земля, и мне выпала возможность сделать что-то для людей, которые мне доверяют. Других мотивов для отказа у меня не было», - таков был дословный ответ Назарбаева весной 1991 года.

Как все обернулось бы, прими тогда он предложение Москвы взять в свои руки штурвал экономических преобразований? Был ли здесь шанс для СССР? Трудно сказать. В истории сослагательное наклонение вообще не имеет никакого практического смысла, это лишь в виртуальной игре можно вернуться и начать партию заново. Но я почему-то снова и снова возвращаюсь мыслями туда, в апрель 1991 го. И все думаю: многое могло бы пойти совсем по другому сценарию. Без танков на московских улицах в августе и без посиделок трех деятелей в Беловежской Пуще в декабре, на исходе последнего в жизни СССР года.

Переход к другому берегу

...Середина 90-х. Помнится одна из тогдашних встреч в казахском посольстве на Чистых Прудах (Нурсултан Абишевич по-прежнему при наездах в Москву стремился в свой график включить посиделки с главными редакторами российских изданий, неизменно предваряя их предложением: «Ну что, друзья, надо бы откровенно поговорить...»). Президент рассказывал нам об экономических реформах в республике, о том, как непросто они даются и рядовым гражданам, и правительству, о непопулярных законах, режущих по-живому. А мы - о своем, российском бытие, тоже трудном, пасмурном, тревожном.

Не знаю, как мои коллеги по цеху, но я на этих встречах с Назарбаевым остро ощущал резкий контраст и в содержании, и в самой атмосфере подобных разговоров: с казахским президентом и аналогичных с нашим Борисом Николаевичем Ельциным. В Кремле такие «летучки» с редакторами носили больше ритуальный характер, где произносятся заготовленные речи, делается торжественное фото с президентом на память - и до новых встреч... Здесь же, за одним столом с Назарбаевым, дистанция сокращалась до минимума, в речах пиетет отступал перед сутью, а потому и споры возникали, и до обид дело доходило.

Вот и в этот раз... Я только что вернулся из очередной поездки домой, в родную Придолинку. Заодно объехал карагандинскую округу, шахтерские городки и поселки и, как говаривал старина Радищев, «душа моя страданиями человечества уязвлена стала». Слушаю про реформы в Казахстане, а перед глазами обветшалые улицы, руины домов с черными, зияющими глазницами окон, люди во дворах пятиэтажек на кострах обед готовят. И это тот самый Шахтинск, который я помню таким теплым, уютным, щеголеватым! С тополями вдоль главного проспекта, с нарядными детсадами, школами, универмагами и Домом культуры. Шахтеры, голубая пролетарская кровь, зарплаты - как нынче у депутатов, на смену на своих «Жигулях» подъезжали... Но шахты теперь частью закрыты, частью обретают новых хозяев откуда-то из Юго Восточной Азии, которым, конечно же, нет никакого дела ни до детсадов с тополями, ни до котельных в местах обитания рабочей силы. И потому зарплаты шахтерам (как и прочим труженикам) задерживаются месяцами, деревья, которые, как известно, сами в степи не растут, рубятся на дрова, а половина пятиэтажек стоят с размороженными батареями...

Выпалил все это Назарбаеву - и вижу, как тот потемнел лицом. Заметно, как больно президенту слышать со стороны про то, что ему и так хорошо известно и что камнем лежит на сердце. Для Нурсултана Абишевича эти места, о которых зашла речь, не абстрактная местность, а родная, до камушка известная. И люди там - практически земляки, а для казаха земляк - уже почти родственник... Честно сказать, я бы сам на месте президента предложил автору подобных вопросов отъехать от Москвы хотя бы километров на 30 40, где тоже жизнь не сахар: понаблюдать, сравнить не с прошлым, а с нынешним, а потом уже поговорить об «уязвленной душе» на равных... Но Назарбаев сдержался, только голос стал глуше:

Я знаю, как больно дается людям этот переход к другому берегу. Особенно тяжело там, где стояли гигантские, градообразующие промышленные комплексы. И, поверьте, все делаю, чтобы народу было легче этот переход пережить. Но поймите: той экономики, где уголь гарантированно уходил по десяткам адресов в Советском Союзе, где его дожидались домны, а у домен металлурги, а дальше сотни предприятий, больше нет. И той страны нет, все производственные цепочки приходится теперь заново выстраивать. Но все это обязательно надо пережить, переболеть, а не пытаться консервировать доставшуюся в наследство советскую систему. Потому действительно приходится резать по-живому и в ЖКХ, и в социальных программах. Но знаешь что, земляк, запомни: мы еще увидим, как жизнь повернется к лучшему. Вот помяни мое слово!

Окончание опубликуем на сайте в ближайшие дни.

Автор _

КОММЕНТАРИИ

Всего комментариев: 0

Çàãðóçêà...