367.3 +0.24     419.68 +3.51     5.58 +0.02    
Вторник, 20 Ноября 2018 Время:

«Батю своего мы никогда не забудем!»

Создано: 31.01.2018
  • 1153
  • 0

К 125-летию Ивана Васильевича Панфилова, которое отмечается в этом году, благодаря Владиславу Владимирову, члену Международной ассоциации писателей баталистов и маринистов, заслуженному работнику культуры, члену Общественного совета при Архиве президента РК «Комсомолка» впервые публикует неизвестные факты жизни легендарного комдива.

Хорошо знаю: преогромность близких мне современников всем светлым и добрым во многом обязана Дмитрию Федоровичу Снегину - истинно народному писателю, фронтовому побратиму Бауржана Момышулы, Сергея Луганского, Балтабека Джетпысбаева, бескорыстнейшему государственному и общественному деятелю, земляку, пожизненному другу и ровеснику Димаша Ахмедовича Кунаева. Тому, кого наш президент по справедливости назвал Великим Гражданином.

За более чем полувековую дружбу со Снегиным редкая из наших встреч не обходилась без его счастливых и гордых, а то и печальных воспоминаний о славнейшем из людей ХХ столетия - полководце редчайшего стратегического мышления и действия, гвардии генерал-майоре, Герое Советского Союза Иване Васильевиче Панфилове.

Благородное его обыкновение я откровенно выразил в изданной уже после кончины Дмитрия Федоровича книге «Дмитрий Снегин. Его Любовь, Память и Слово».

Книга эта внесена в Список социально важной литературы и номинирована Союзом писателей Казахстана на Международную литературную премию «Алаш».

Но многое в книге осталось «за кадром», что подтвердила недавно проведенная конференция «Творческое наследие Д.Ф. Снегина и патриотическое воспитание».

Так пусть и эти фрагменты дополнят то, что мы уже знаем...

Курятина - тоже подспорье победе

«Открыть Второй фронт» - на языке бойцов Панфиловской дивизии означало вскрыть прозванную так ими банку заокеанской тушенки, а иногда - и вкусно консервированной говяжьей колбасы или курятины. Правда, курятина в желе была весьма солона, но и ее уписывали за обе щеки. Иногда случались и перебои. Но вскоре все налаживалось. «Голодного солдата и комар забодает», - говорил Панфилов. Как бы ни было трудно, а горячую пищу мы получали не менее двух раз в сутки. Ну, а в дни боев, естественно, с приложением наркомовских ста граммов... Но разве в них был интерес? Нет, конечно. Любили мы свой дивизионный театр. Были у нас свои Василии Теркины и Шашубаи. На должном уровне издавалась дивизионная газета. Ее первым редактором был Павел Кузнецов, к слову, автор известной повести «Джамбул - внук Ыстыбая». Казахским владел отлично. Да и Панфилов ему не уступал. Знал даже таджикский. Пером владел превосходно. С пленными «языками» мог объясняться без переводчика и, конечно, без отборного мата и пудового кулака. Тому и других учил. Позволяли им глянуть, как празднично встречали мы делегации из Казахстана, Киргизии, Монголии. Так сказать, в назидание. Правда, такой гуманизм на эсэсовцев не распространялся - то были сущие звери. Но случались исключения. Тогда их забирали наши радиопропагандисты. Кстати, они же обеспечивали нам прослушивание радиопередач из Алма-Аты...

А когда сверху упал первый, пока еще негласный, приказ потихонечку отчислить из дивизии всех своих же советских немцев, наши особисты с ведома Панфилова за ночь превратили их по документам в евреев и армян. Скажем, капитан Виктор Хорх стал Виктором Хорхяном, а лейтенант Иоганн Шахт - Иваном Шахтовым. И так далее. Моментально такая метаморфоза перекочевала в соседнюю 20 ю Армию и дальше...

Спрашиваете, какие были последствия? Да, в принципе, насколько знаю, никаких. В любом случае Батя за своих везде стоял горой. Он знал, что Рокоссовский его всегда поддержит. Мы это тоже всегда ценили. И на самом верху ведь не одни остолопы сидели... Зато стукачам - как же без них! - доставалось по первое число. Да, вот еще что. Свой так называемый заградотряд Батя всегда выставлял впереди всех остальных. Получалось неплохо - тоже по своему воспитательно».

«А в другой раз Дмитрий Федорович, командовавший в Панфиловской дивизии сначала скромным артдивизионом, а затем гвардейским 27 м Алма-Атинским (Талгарским) артиллерийским полком (а это свыше тысячи человек), пояснял: «Снабжением Армии у Сталина ведал его зам по Наркомату обороны СССР, начальник Главного Управления тыла, отлично знавший Панфилова, генерал Хрулев Андрей Васильевич. О! Это был исключительно влиятельный, гениальный снабженец! Жаль, нет ему памятника. Но спросите у любого нелипового фронтовика - кто такие Василевский, Рокоссовский, Хрулев, Баграмян, Доватор, - ответит сразу. А Хрулева поставит первым!»

Но и про Панфилова вспомнит непременно. Про незабвенного Батю нашего...»

Почему у него не горели «Валлентайны»

«Но вот с настоящим Вторым фронтом, - с досадой говорил Снегин, - союзники не поспешали. О-очень долго тянули резину! Расчет - секрет Полишинеля: пусть Кремль льет советскую кровь на полное истощение. Для отмашки Черчилль нарек Сталину Вторым фронтом якобы сверхтрудные бои в песках Северной Африки. Рузвельт - тяжкие операции на Тихом океане против Японии. Но все это никак не сравнить с тем, что происходило у нас. Однако были совсем не лишними поставки тушенки, армейских ботинок и обмоток к ним, легких пехотных танков «Валлентайн» и средних «Матильда», хотя эти танки на бензиновых моторах горели как свечки, а самолеты очень уступали германским. Но вот студебеккеры, доджи, виллисы были хороши. Да и приданные на Волоколамском направлении Панфилову «Валлентайны», где адское сражение длилось двадцать (!) суток, в других местах жарко полыхали, а у Панфилова не горели.

В чем секрет? Ей-Богу, точно до сих пор не знаю. Но сам видел, как от их тонкой брони вражеские снаряды рекошетили, отскакивая будто горох от стенки. Потом этот большой секрет Батя передал генералу танковых войск Катукову. И уже после никто не ругал британцев за их «Валлентайны» и «Матильды».

Не 28, а 140!

«...Все знают о бессмертном подвиге 28 ми панфиловцев под командой сержанта Добробабина и политрука Клочкова, уничтоживших у разъезда Дубосекова за четыре часа обороны 18 вражеских танков и не давших остальным прорваться к Москве. Все так. Только там мастерски стояла вся рота гвардии капитана Гундиловича  140 бойцов и танков ею уничтожено было не 18, а, как минимум, 90! За те же четыре часа. Такая, брат, Панфиловская арифметика...»

Где был подписан приказ No001

«...Дочь Ивана Васильевича Валюша с превеликим трудом убедила отца взять ее в его, то есть в нашу дивизию. Взял! Скрепя сердце. В медсанбат. Дивизия формировалась в Алма-Ате и Талгаре. Приказ No001 об этом Панфилов подписал в ее штабе, располагавшемся в Республиканском Аэроклубе, в коем, кстати, и вы, Слава, не один год подлетывали, и в соседней с Аэроклубом школе. Школа цела-целехонька. Там сейчас соответствующая мемориальная доска. А вот Аэроклуб снесли. И зря, ибо его здание с большими колоннами и при них выразительными фигурами-статуями молодых пилота и парашютиста у парадного входа выглядело отлично и призывно. Теперь на этом месте фасадом на Вечный огонь в Парке 28 ми гвардейцев-панфиловцев огромный Дом Армии.

Тоже архитектурно смотрится убедительно. Не так ли?»

Легок ли был его путь к генеральским звездам?

«...После Валентина Ивановна издала книгу «Мой отец». Я, Слава, не слюнтяй, сами знаете, но как на духу скажу, перечитываю эту вещь сквозь слезы. Кем были его родители? Когда и где родился? На Свет Божий явился Иван-свет-Васильевич в первый день 1893 года. А отец его Василий Захарович служил в заштатном городке Перовске Саратовской губернии скромным чиновником. Напомню: «Саратов» по-казахски «Сары-Тау», то бишь «Рыжая Гора» или «Желтая Гора». Кому как нравится. Но вот мать нашего Бати Александра Степановна часто болела. Рано ушла из жизни. А потом с горя умер и Василий Захарович. Такая с малых лет Бате нашему жестокая судьбина. Круглый сирота окончил в Саратове только два класса - с полуголодного детства и отрочества до седьмого пота пахал на местных богатеев. Но вот грянула Первая мировая, и Панфилов ушел в Действующую Армию. В пятнадцатом году. Вот там сразу проявились все его главные черты. Феноменально одаренный февраль и октябрь 17 го встретил уже не просто заурядовым, не «серой скотинкой», а в чине превосходно образованного офицера. И далее военное дело стало смыслом всей его жизни. А как он отменно - заметьте - на командных должностях воевал под началом самого Василия Ивановича Чапаева в его Двадцать Пятой дивизии! Вовсе не кавалерийской, а стрелковой. У нее была своя боевая авиация, своя мощная бронетехника. Была у Чапаева и хорошо поставленная химическая служба, отлично работала своя сильная артиллерия. Мой старый друг генерал-полковник Хлебников Николай Михайлович ею командовал. К слову, с 1950 года он десять лет кряду помогал Председателю Мао крепить артиллерию КНР. Потом Никита-Кукурузник надолго рассорил нас с Китаем... После Гражданской войны Бате довелось одолеть немало опасных военных дорог и троп. Пограничных тоже. На Памире раньше говорили: «На Памирах». Крепко гонял там свирепых басмачей - «своих» и залетных. А подчас и они его. Физически закален был богатырски. Короче, боевым, житейским, любым другим полезным опытом обладал колоссальным. И неизбывной любовью к подчиненным. Правда, в случае чего спросить умел - по-отцовски. И вот в 40 м году ему, уже как безупречному, инициативному, всесторонне подкованному военачальнику по предложению Сталина было присвоено звание генерал-майора...»

Снегин из врожденной скромности умолчал, что стал наново переписывать свою книгу под названием «Генерал Панфилов». Но зато похвалил записки Бауржана Момыш-Улы о комдиве и книгу Бауке «Психология войны», сборник Малика Габдуллина «Мои фронтовые друзья», который в пух и прах раздраконили «за национализм» завистники из ЦК КПСС, никогда не сидевшие в обледенелых окопах. Назвал закоперщика этой олигофренической артели - хрущевского партайгеноссе по фамилии Колесников.

А вообще о Бате издано немало. В Саратове, во Фрунзе, в Москве, Ташкенте и по всему просвещенному миру. Но главная книга о нем, дай Бог, впереди, - молвил задумчиво и прикрыл глаза широкой ладонью.

Дмитрий Федорович, а вы сами человек верующий? - спросил я.

Ответил он не сразу, но вот как я запомнил:

Нельзя нам без Веры и Правды. Никак нельзя! Ибо далеко не уйдем. Заблудимся... Это я, брат, от Ивана Васильевича не раз слышал. И еще он говаривал: «На Бога надейся, но сам не плошай». Не корчил из себя ни Суворова, ни Тухачевского. Батю своего мы никогда не забудем!

Не про царя Салтана и бочку Гвидона

« ...У нас в дивизии ради пользы главного дела все шло в ход. Пригодились даже английские бочки из-под бензина. Это вам не Пушкинская сказка про царя Салтана. Пригодились особенно после приказа Сталина «Не вшиветь!» (был и такой!).

Фронтовой перекур. Справа налево: командир гвардейского 27­-го Алма­-Атинского (Талгарского) артиллерийского полка Снегин; командир гвардейского 1075 полка Момыш­улы и заслуженный мастер спорта СССР, автор всесоюзного значка ГТО ­ «Готов к Труду и Обороне» ­- Колокольников.

В одной бочке с выбитым верхом грелась вода. В двух других - талый снег. Трофейные каски - вместо тазиков. В любой мороз блиндаж с плотным перекрытием жарко протапливался. Мылись по десять бойцов за сеанс. Сей опыт Панфилов передал для всей 16 й Армии и для смежной с нами 20 й тоже.

А наша медико-санитарная служба? Честь и хвала ей и Валюше Панфиловой тоже - ни одного случая сыпняка или иной заразы. Не то, что у враг - там картинки прорисовывались совсем другие...»

Черного кобеля не отмоешь добела

«...Ну, а кто командовал смежной с нами 20 й Армией, знаете. Власов Андрей Андреевич. Тот самый. Позорная знаменитость. А тогда - без пяти минут Герой Советского Союза. Да, он здорово отличился в обороне Киева и Москвы. Описывать его в 20 ю по заданию главной военной газеты «Красная Звезда» выезжал сам Илья Эренбург - классик военной публицистики, знаменитый прозаик, автор романов «Буря», «Оттепель», лауреат-перелауреат Сталинских премий. Не знаю, что он написал о Власове, но его статью «Казахи» прочитали миллионы. Ее и по радио Москва транслировала на всю страну и заграницу. Великолепная статья! А вот Власов скурвился позже. Предал Иуда Родину. А подставил его, скажу вам, командующий Ленинградским фронтом, большой хитрован Мерецков, сам же аккуратно ушел в тень - видел Власова в образе конкурента на свое место. Но предатель есть предатель. Есть точные данные: даже Гитлер отказал Власову в аудиенции, пасанул долговязого предателя Геббельсу, изрек при этом: «Сталину изменил, а меня продаст и подавно». Добавил что-то тевтонское, схожее с нашим: черного кобеля не отмоешь добела. Прав оказался. Близ Праги Власов в 45 м по радио настойчиво предлагал командующему советскими войсками Коневу свои услуги - внезапно ударить по тылам гитлеровцев. Конев отмолчался. Иуду схватили по дороге к нашим союзникам - им он хотел сдаться в плен, дабы избежать советского суда и намыленной петли.

Номер не прошел. Сдал его нашим танкистам его личный шофер - молча указал на рулон из громадного ковра, в котором на полу автомашины был завернут Власов.

Ну, а бывшая его Вторая Ударная Армия героически прорвала окружение. Ни один из ее бойцов и командиров не стал власовцем. Свое Красное Знамя она с честью пронесла до Великой Победы. Сейчас много развелось воспевателей Власова как пламенного борца против кремлевской тирании и лично Сталина. Это не безобидное явление, а опять же злобная попытка перекроить Историю. Получится ли у этих портных? Коль будем считать ворон, то да. Поэтому надо всегда помнить страстный завет великого антинациста Юлиуса Фучика: «Люди! Будьте бдительны!»

Станем ли воевать в Африке?

«Какими бы ни были крохотными виктории будущего британского фельдмаршала Монтгомери в Северной Африке (а также будущего кавалера советского ордена «Победа»), но и они вызывали у комдива Панфилова большие симпатии. Как-то в антракте между пока еще не наступательными боями он вернулся из срочной московской поездки и чуть ли не сходу озадачил дивизионного военврача Самарина не обычным вопросом:

А как вы считаете, Роман Иванович, сколько нашему бойцу понадобится воды на день в условиях жаркого климата, например, в Африке?

Самарин, подумав, ответил:

Восемнадцать литров. Не менее.

Вот как? Много! С этим даже Хрулеву будет трудно совладать, - заметил Панфилов.

А что мы, Иван Васильевич, тоже будем воевать в Африке? - спросил военврач.

Сначала тут под Москвой надо управиться. Но где бы ни была война, готовиться к ней надо основательно, - ответил Панфилов, уже хорошо известный вокруг и далече не только своей медсанслужбой, но и множеством самых гибельных для врагов «подарков». Это он преподнес Гудериану и доныне изучаемую в военных академиях мира «спираль Панфилова» - умелую противотанковую систему, позволяющую завлечь в нее противника безвозвратно и бить его там в хвост и в гриву. При этом успешно опробованные в ней бутылки с адской горючей смесью должны бы называться «коктейлем Панфилова», но дружественный нам британский военкор-писатель Александр Верт сгоряча отдал приоритет Молотову, что, право, Панфилова ничуть не уязвляло. С него вполне хватало других четко введенных им боевых средств и приемов, благодаря которым его казахстанская 316 я перемолола под Москвой пять (!) вражеских и получила у супостата вполне заслуженный эпитет «самой злой дивизии».

А что до жаркой Африки, то все-таки жила в полководческой душе Ивана Васильевича взлелеянная еще в пору Гражданской войны ее самыми горячими головами идея напоить красных коней водой из Индийского океана, хотя кони, даже красные, океанической и морской воды не пьют.

Простирая проницательные интерполяции до Черного континента и в его песчаные глуби, комдив Панфилов наверняка мыслил маршальскими категориями Ставки и Генерального штаба, прикидывавших варианты поддержки союзников не только в Иране, но и на других дальних земных широтах. Но тогда такая помощь в Северной Африке не понадобилась.

А вот на Тихоокеанском театре военных действий без нее никак не обошлось. Войну с нацистской Германией Советский Союз вел 1418 тягчайших дней и ночей. Войну же с лютым воинством императора Хирохито СССР завершил в 25 суток. Тем самым, по признанию англо-американских экспертов, смертоносные сроки Второй мировой войны сократились, как минимум, на три года. В опасениях перед неодолимой мощью СССР сменивший Рузвельта 33 й президент США Гарри Трумэн льстиво уговорил Сталина отказаться от массовой высадки советских войск на остров Хоккайдо. Сталин уступил, надеясь на доброе послевоенное сотрудничества со Штатами. Взамен же получил заново плотно милитаризованную Японию и военные базы США на ней, атомный шантаж, поддержку Западом недобитых бендеровцев и «лесных братьев», до зубов вооруженный блок НАТО, а вскоре и кровавую войну в Корее».

Самый горький день. Гвардия бессмертной славы

«Но об этом наш славный комдив Иван Васильевич Панфилов уже никогда не узнал. Как не узнал он и о том, что на ратную долю его современников выпадут задолго до Афгана и другие страны - Китай, Египет, Вьетнам, Куба, Ангола, Сомали, Абиссиния, ставшая Эфиопией, Сирия и еще Бог (да ГРУ - Главное разведывательное управление Генштаба Вооруженных сил) знает какие...

7 ноября 1941 года Панфилов командировал политрука Клочкова на Красную площадь смотреть военный парад и внимательно слушать речь Сталина, а потом вернуться в дивизию и рассказать ей об увиденном и услышанном. Клочков задание комдива выполнил четко.

А 18 ноября 1941 года шальной осколок германской мины - или же все таки точный выстрел вражеского снайпера? - пробил сердце Панфилова. Ему было всего 48 лет (в «Правде», пока ничего не ведая о гибели комдива, писали в духоподъемной статье о полководце: «... уже 48 лет...».

Похоронили Ивана Васильевича на Новодевичьем в Москве. Командующий 16-й Армией Рокоссовский немедленно призвал: «Кровь за кровь! Смерть за смерть!» От имени Жукова отозвалась «Красная Звезда»: «Панфилов был генералом Сталинской закалки. Родина знает: там, где эта дивизия, враг не пройдет. Враг уже не раз бегал от нее, теряя оружие, амуницию и знамена». Сталин и маршал Шапошников своим совместным приказом за No339-316-ю стрелковую дивизию за проявленный героизм преобразовали в 8-ю гвардейскую. Дивизиия награждалась боевым орденом Красного Знамени. Казахстанцам вручалось Гвардейское Знамя, а в подкрепление их комсоставу устанавливался полуторный, а рядовым бойцам - двойной оклад...»

Кто был четвертым...

После гибели Панфилова дивизией его имени командовали очень достойные военачальники. Снегин уважительно называл их пофамильно: «Ревякин. Чистяков. Серебряков... (пауза, гнев) Ч Ч...(продолжил уже спокойно) А еще Дулов. Седулин. Кулешов. Панишев. Ломов...» И только лишь о Ч. отозвался презрительно  о генерале Чернюгове. Полностью эту фамилию Снегин никогда и нигде не приводил. Мне ее помогли точно установить опытные архивисты Вячеслав Михайлович Чупров, Тараза Есмухановна Абилова, Галина Валентиновна Воротынцева.

Правильно! - узнав об этом, с удивлением подтвердил Снегин.

В его перечислении обозначенный Ч. шел четвертым: «О! Этот вельможа играл в Бонапарта. Орал мне, Бауке и всем нам на первом же партсобрании: «Я из вас вытрясу Панфиловский дух!» Бауке встал и врезал ему в ответ: «Не очень умные слова говорите, товарищ генерал!» Тот еще пуще взвился: «А кто ты такой?!» И когда этого психопата отправили по ранению в госпиталь, вся дивизия возликовала. Палили в воздух от радости, салютовали так, будто уже Рейхстаг взяли... Что ж, верно говорится, в семье не без урода...».

  • P.S.

Уже после кончины Дмитрия Федоровича Снегина в его обширном личном фонде Центрального госархива Р 1965, в одном из 1056 ти, полагаю, основательно изученных мною дел довелось найти весьма значимый - и очень значительный! - документ о продолжительной личной встрече Панфилова со Сталиным. Без ложной скромности скажу - такого рода эврика адекватна немалому открытию.

Действительно, далеко не каждого даже из самых способных комдивов 41 го года Верховный удостаивал лично пристальным вниманием, как это было у него с чрезвычайно перспективным «на вырост» комдивом Панфиловым. Именно в нем Вождь ясно видел «генерала разума, логики, реального расчета, генерала хладнокровия, стойкости, упорства и целеустремленности». Как, впрочем, и в славном командарме Рокоссовском - полководце воистину планетарного мышления и суворовского склада, особо ценившем жизнь каждого бойца и командира. Ничуть не исключаю, что и вопрос - будем ли мы воевать в Африке? - возник в час встречи Панфилова с Верховным.

Набившим оскомину штампом стал постулат о том, что История не признает сослагательного наклонения. Да, не признает. Ну, так и что из того? Ведь она же не отрицает и своей многомерной альтернативности. И если бы не гибель комдива Панфилова, вполне возможно, на белом коне Великой Победы в 45 м весь мир, спасенный советским народом, увидел бы на Красной площади рядом с Рокоссовским нашего дорогого Ивана Васильевича Панфилова.

Не знаю, кому как, а по мне так это было бы в высшей степени справедливо.

 

Автор _

КОММЕНТАРИИ

Всего комментариев: 0

Çàãðóçêà...