359 -2.94     420.1 -3.15     5.41 +0.01    
Пятница, 21 Сентября 2018 Время:

«Мини-Джейн» Байзуллы Акижанова

Создано: 21.02.2018
  • 1978
  • 0

Лишь у дотошных британцев (и пока больше ни у кого) есть наиболее полная энциклопедия боевой и гражданской авиации, а также всесветного воздухоплавания. Не знаю уж почему, но имя она носит игриво ласковое: «Jane» - «Джейн». Можно перевести трояко: как «Девушка», как «Женщина» и, наконец, как «Бабенка». Однако «Jane» эта даже в усеченном формате стоит немыслимо дорого. На что уж богата была Всесоюзная библиотека имени Ленина, и та не располагала полной подпиской на «Jane». Со временем это феноменальное издание пополняется новыми сведениями, и у меня нет никакого сомнения в том, что достойное место среди них вполне могут занять многие факты из примечательнейшей книги ветерана Пятого Океана, алматинца, гвардии полковника ВВС Байзуллы Акижанова.

С ним я тесно дружен был более четверти века, а в его книге, живо напомнившей мне великого Сент Экзюпери, 43 невыдуманные новеллы - одна другой достовернее из боевого и смежного архисложного бытия нашей многопрофильной Авиации. А еще - 103 документальных фото. Это же, честно сказать, истинное чудо! Где еще найдешь такое? Разве что - свидетельствую!  - в редко посещаемом простыми смертными подмосковном Монино - это там единственный в СНГ (и кажется, третий в мире, после Британии и США) Музей Авиации, значительной частью под открытым небом, заботливо созданный Военно Воздушной Академией имени Жуковского по личному распоряжению Вождя. Как бы ни топтали его, а толк в Авиации он ведал, да еще и какой, что убедительно подтверждают и сам Акижанов, и его книга. В ней не менее двухсот (!) магнетически привлекательных действующих лиц - боевых авиаторов родного мне Казахстана. Называется она просто: «На крутых виражах судьбы. О друзьях и товарищах». Выход ее в свет обеспечил Издательский Дом «Две столицы» под кураторством Вячеслава Захаровича Титенева, в прошлом опытного авиа штурмана.

Мне же Акижанов презентовал свое творение с лестным автографом: «Инициатору и вдохновителю сего издания - с уважением и признательностью, памятуя - дерево сильно корнями, а летчики сильны друзьями».

Крыло в крыло

Очень трогательно и любовно, со всей откровенностью, поведал он о необычайных судьбах людей, коих сам знал преотлично - к примеру, поручика Войска Польского, в прошлом верненско-алматинского беспризорника Алмабека Жумабекова, героическую летчицу Хиуаз (Кати) Доспанову, грозу асов Люфтваффе, гвардии полковника Хасана Ибатулина, умелого ночного пилота Кажтая Шалабаева, отважно защищавшего блокадный Ленинград на самолете, купленном на от всей души пожертвованные деньги знаменитым народным батыром Кажимуканом...

Не забыл рассказать Акижанов о своем сердечном друге Нуркене Абдирове, который вместе с бортстрелком, тоже, как и Нуркен, карагандинцем, Сашей Комиссаровым в донских степях повторил подвиг экипажа Николая Гастелло, и про казахстанца Михаила Янко, свершившего с воздушным стрелком Иваном Бабкиным такой же подвиг, но уже в тихоокеанском порту Расин, за три недели до последнего выстрела Второй мировой войны, когда всем воевавшим так хотелось дожить до великой и окончательной Победы.

Никогда не помышлял Акижанов о том, что станет историком отечественной Авиации, а ведь стал же! И во многом благодаря своей 356 страничной мини «Джейн», которую он старательно выпестовал без какой-либо помощи т.н. лит. записчиков - обычно невидимых миру сноровистых «чудодеев» пера, всегда способных за соответствующую мзду сварганить любое сказание на любую тему.

До луны и обратно и еще-еще

О каждом авиаторе, событии и факте он поведал не из третьих или вторых рук: отважный участник штурма Берлина и освобождения Праги, Акижанов более 60 ти (!) лет прослужил в штурмовой, военно транспортной, в дальней, в морской и гражданской авиации СССР. Уникум? Конечно. Вдоль и поперек он облетал на выносливых стратегических (надежно летают они и по сей час!) машинах четыре пятых ЗемШара и более того. Успешно освоил самые сложные типы отечественных самолетов второй половины ХХ столетия, прихватив еще в свою богатейшую небесную коллекцию пару северо американских - Си 47 - и «летающую суперкрепость» Б 29. А еще поражала его начитанность, которой он никогда не бравировал. Словом, фронтовых и житейских университетов у гвардии полковника Акижанова вполне хватило бы на превеликое множество его современников, чьи ряды безжалостно прополола Большая Война. Судите сами. Из 16 ти пилотов выпуска 1944 года Первой Военно авиационной школы имени Ворошилова из достославного города Чкалова (ныне опять Оренбург) с Большой Войны вернулись лишь Щукарев, Максименко и он - Акижанов. Остальных навечно приняла жесткая и ныне бессердечная земля Восточной Европы.

Гробовой счет других лет Войны еще ужасней. Эта невиданная Война перемолола в своих жутких жерновах (вдумайтесь!) более 137 тысяч красно звездных авиаэкипажей. Нацисты же на Восточном фронте потеряли около 77 тысяч.

Увы, такова безжалостная статистика.

Личный пилот главкома

Откуда и от кого эти еще совсем недавно совсекретные данные задолго до британской «Джейн» и отечественных источников абсолютно точно знал Акижанов?

Да от самого Главного Маршала авиации Александра Александровича Новикова они, вечная ему память и слава. Уже любой приличный военный историк знает: без Новикова вся летопись Второй мировой столь же невозможна, как немыслима, скажем, история Российской/Советской Армии и Флота, Партизанского и Подпольного Движения без разнополярных величин Румянцева, Суворова, Дениса Давыдова, Ушакова, Нахимова, Брусилова, Колчака, Корнилова, Деникина, Фрунзе Михайлова, Слащева (Слащева), Чапаева, Фурманова, Щорса, Думенко, Тухачевского, Рокоссовского, Баграмяна, Панфилова, Пантелеймона Пономаренко, Фитина, молодогвардейцев, Зои и Саши Космодемьянских... Без кровно наших Амангельды Иманова, Магазы Масанчи(на), Маншук Маметовой и Алии Молдагуловой, Бауке  Бауржана Момыш Улы, без Сагадата Нурмагамбетова и Малика Габдуллина, без Дмитрия Снегина и Сергея Луганского, без Талгата Бегельдинова и Токтагали Жангельдина, Ади Шарипова и Касыма Кайсенова, Леонида Кривощекова и Леонида Гирша - тут можно много прекрасно славных имен назвать.

С появлением Новикова на постах Командующего Военно Воздушных Сил Красной Армии (с 11 апреля 1942 года) и заместителя Сталина по Наркомату обороны СССР наша немыслимо трудная Война с многоэтническим лютым ворогом уверенно повернула на Победу. Решительный Новиков начисто вышиб из советских ВВС дух безверия и паники, мастерски стремительно возродил гибельную для врага довоенную наступательную стратегию, лишил сна главаря Люфтваффе рейхсмаршала Геринга (авиаспеца не дутого: в Первую мировую лично угробившего 60 российских аэропланов). Начальник же его авиаштаба, опытный аналитик и практик генерал Ешоннек, прозорливо взвесив все шансы германских, итальянских, чешских и прочих (Гитлер бросил на СССР фактически всю Европу) ВВС, предпочел застрелиться.

А летом и ранней осенью 45 го летчики Новикова за 25 дней и ночей на Дальнем Востоке в пух и прах разнесли известную на весь мир своими фанатичными смертниками камикадзе авиацию Желтого Микадо - японского императора Хирохито, океанического биолога по профессии и кровавого людоеда по призванию.

В качестве личного пилота Новикова, не сразу (об этом ниже) ставшего после Войны Главкомом советской Стратегической Авиации, Акижанов налетал со своим безустальным шефом многие сотни часов и тысяч километров и миль. Вполне достаточно не раз до Луны и обратно, ежечасно заботясь о несокрушимой крепости обороны СССР и всего мирового социализма. По предельно уплотненному графику навещали все центры и все окраины Союза, где базировались сверхмощные бомбардировщики конструкции гениального Туполева старшего, а также не забывали про Болгарию, ГДР, Венгрию, Албанию...

Чаще всего вместе с Новиковым бесценным пассажиром бывал Вячеслав Михайлович Молотов.

«Ну и как он?» - спрашиваю.

«Отличный дядька! Подстать шефу, - отвечает Б.А. - Сталин в кривую благодарность ему после Войны поверил кремлевским интриганам и закатал Новикова в КарЛаг. Стерпел Новиков. Духом не пал. Берия его еще до кончины Вождя освободил. А у Молотова жена долго пребывала на принудительном поселении у нас в Казахстане. И таким бывал Вождь. Молотов иногда раскрывался душою настежь. А у Новикова она никогда не была на замке...».

«Очень строг был?»

«Никак нет! Но - требователен. Одним взглядом мог сказать все. И сам - преотличный психолог и превосходный пилот. На все сто! Из тех, кто никогда не базлает: «Я тебе, мать твою перемать, приказываю!», а приветливо рекомендует: «Делай, как я!». Грэт скот! Часто вижу его во сне, как наяву... А ты правильно сделал, что у нас достойно отметили его столетие. А вот на его родине - в Костроме - и ухом не повели. Правда, потом опомнились...».

«Грэт скот», - говорю, - это у британцев «Черт возьми!».

«Да. Ну а как иначе? Новиков и на немецком, и на французском почти свободно изъяснялся... И с нашей казахской лексикой тоже подружился. Еще до меня - в КарЛАГе...».

От кого было спасение

Тем временем не дремали и особисты - но не те, опороченные продажными горбачево ельцинскими писаками смершевцы Абакумова, дзержинцы легендарного Фитина (того самого, по чьему сценарию в Мексике упокоили Троцкого и в Войну не дали никаких шансов на успех всем видам и подвидам нацистских разведок), а костоломные наследники всесоюзного палача из незабываемого тридцать седьмого, бывшего секретаря Семипалатинского губкома партии Николая Ивановича Ежова.

И вот уже Акижанова - как родного брата «врага народа» - ежовские преемыши отстранили от послевоенных авиапарадов в подмосковном Тушино и над Красной площадью, которые приветствовал сам Вождь. А далее нависла угроза безвозвратного отчисления из ВВС. Но за него бесстрашно вступился его летный наставник, гвардии подполковник Нестеров (великая в Авиации фамилия!), а затем, с подачи Нестерова, и командующий ВВС Московского военного округа Василий Иосифович Сталин.

«Спасибо за службу, - кратко молвил командующий. - Своих в обиду не даю».

И - точка. Правда, точка с запятой. Об этой запятой уже вне книги поведал мне Б.А.: в просторном кабинете Сталина тихо возникла стройная, с осиной талией, юная лейтенант с легким подносом, на коем утренне призывно сверкала пара хрустальных фужеров с истинно народным напитком и свежо краснели два крупных, как оказалось, студеных, ломтя спелого арбуза.

«Давай-ка, Акижанов, за крепкое здоровье твое и мое, а также Нестерова и твоего брата!» - предложил младший Сталин.

Отказываться было немыслимо.

«Остер топор. Но и сук зубаст»

Все-все, даже самое, казалось бы, несогласуемое ни с какими моральными и уставными канонами, даже с самой воинской Присягой, случалось перед Войной, на Войне и после Нее, будь она многажды проклята и столько же раз возвышенно воспета. Сергея Ивановича Вандышева, который был за командира авиаполка, а Байзулла Акижанов  за начальника его штаба, арестовали в ночь с 11 на 12 мая 1947 года, после пафосно-праздничного воздушного парада над Красной площадью. «Дело Вандышева» оказалось более чем сложным. В Войну он был дважды представлен к званию Героя. Но под ее финал угораздило сбитым попасть в плен. Тогда летали без партбилетов и других документов, но при всех боевых наградах. А их у Вандышева - во всю грудь. Что было, то было - в германских ВВС чтили негласное повеление Геринга: сбитых советских пилотов не пытать, наград с них не срывать, упорно, но без мордобоя, склонять к сотрудничеству. Так оно и произошло с сыном Хрущева от первого брака. Бездарный пилотяга, он оказался еще и редкой в наших ВВС сволочью - охотно пошел в усердное услужение врагу. Люди Пономаренко, ведавшего в плотном контакте с Берией и Фитиным всей партизанской силой и партийно-комсомольским подпольем, ловко извлекли гаденыша из его нового пристанища и прямиком доставили в Москву. Наш дорогой Никита Сергеевич валялся в ногах у Сталина, целовал его сапоги, в слезах и рыданиях умоляя пощадить сына, уже до Войны судимого за дикое убийство. Но на сей раз Вождь был непреклонен. Спасая свои сапоги, брезгливо изрек: «Ныкыта Сэргэвич! Встаньте! Нэ мнэ решать, а - трыбуналу».

Понятно: за «трыбуналом» справедливое слово не заржавело.

Вандышев же наотрез отказался идти против своих. Однако (опять-таки, что было, то было) после долгих уговоров согласился участвовать в налетах ВВС т.н. РОА - Русской Освободительной Армии - на Туманный Альбион. Наивно полагал: «Британцы - союзники, но сам то Черчилль - злейший враг Советской власти». Командовал ВВС РОА генерал Мальцев. Противосталинист убежденный. Себя изменником никак не считал.

Потом советская Фемида разобралась.

Она обеспечила (молодому большевику) Вандышеву шесть лет отсидки, а обстоятельного борца за счастливую (без большевиков) народную свободу Мальцева вздернули в старательно намыленной крепкой петле. В один день и час рядом с генералом-оборотнем Андреем Андреевичем Власовым.

В Москве, душным летом 1946 года.

Строгая Родина, дорогая наша мать-мачеха, умела жестоко карать своих радивых и нерадивых сыновей-дочерей. Но и прощать она тоже умела. Вот и Вандышев после ГУЛАГа еще долго верой и правдой служил своей (нашей) авиации. Всего себя ей и летной молодежи отдавал, как Акижанов - без остатка. В 1985 м Байзулла Акижанович снова свиделся с ним. Обнялись крепко, расцеловались. Акижанов напомнил Вандышеву любимую присказку командира: «Остер топор, но и сук зубаст».

А в 1996 м Вандышеву присвоили звание Героя России. И вот роковой финал. Когда ему сообщили об Указе, он только и успел спросить: «Серьезно?»  - «Да, - ответили.  - Серьезно!»

И тут Вандышев упал замертво.

От разрыва сердца. Похоронили его в Улан Удэ.

«...В сторону моря»

Тот, кто постарше, наверняка помнит концовку этой бесстрастно дежурной фразы из очередного лаконичного сообщения ТАСС - Телеграфного Агентства Советского Союза - в 50 х годах минувшего века (еще до шпионских полетов Френсиса Пауэрса и его более удачливых коллег) о новом вероломном нарушении границ СССР самолетом разведчиком ВВС везде с сущего дядюшки Сэма: «...самолет нарушитель ушел в сторону моря».

Несколько боевых наград Акижанова относятся к этому фатальному «ушел» непосредственно.

«Конечно, по-человечески очень жаль мне этих мерзавцев. Наглецы почище германских и люксембургских. Те тоже с Гитлером в одной упряжке были - якобы добровольцы. Пилотяги из них - хреновые. Но куда конь с копытом, туда и рак с клешней. И у этих, поди, у каждого были мама и папа, дед и бабушка, братья и сестры. Быть может, невеста или жена, малые детишки. Но ведь это безмозглое дурачье усиленно работало на новую с нами войну - термоядерную. Старалось денно и нощно. Был у них такой план - «Дроп шот!», то есть «Сразить наповал!». К слову, Алма-Ата, Чимкент, Балхаш, Петропавловск значились по их программе в первостепенных целях. Сам знаешь почему, - подчеркивал Акижанов.  - А Никита тогда сокращал Армию, Флот и Авиацию на миллион и двести тысяч человек. А Новикова снял с должности - не жаловал Кукурузник принципиальности. Потом сам загремел - спасибо Брежневу. Мы ту Войну прошли тяжелее тяжкого, а янки и британцы налегке. Сыты мы ею по горло и выше. Но тем не менее всегда точен был наш прицел. Дай Бог, чтоб так было и впредь. Инш Алла....».

Что означает «курмет»

Да, разнообразными - веселыми и невеселыми, трагичными и оптимистичными сюжетами наша и мировая Авиация переполнена предельно. Однако никто из ее верноподданных не захотел бы иного пути, чем тот, который выпал ему, будь такой путь трижды горек.

Отличный семьянин, доступный и открытый человек, Акижанов даже на девятом десятке лет ничуть не отступал от той совершенно бескопеечной, канительной, но всегда благородной работы, которая в сравнительно недавнем прошлом именовалась общественной. Его всегда ценили и в Советах ветеранов, и в созданных им молодежных авиакружках и клубах. Милая его жена Антонина Николаевна тоже помогала. Да и взрослые дети не были в стороне. Прекрасно воспринимались его газетно-журнальные публикации...

Честное слово, не раз пристально возвращаясь в мыслях о нем, думаю: да непременно был бы он, наш дорогой Байзулла Акижанович (да будет ему земля пухом!), давным-давно, уже с 44-го года, не единожды, а дважды, а то и трижды Героем, если бы не его святая прямота, острый, как армейский штык, характер, твердое, как закаленная сталь, неумение льстиво уживаться с любыми видами зла, несправедливости, безалаберности и лжи. Недаром он вступал в прямую и отнюдь не медовую переписку с Центром, добиваясь Истины и Правды.

А еще припоминалось фото: полвека самой Великой из Побед, Наш Президент вручает кавалеру

20-ти (!) государственных наград Акижанову орден «Курмет».

Ну а Курмет - означает - Почет.

Без каких-либо кавычек.

Такие люди, как он, - украшение и гордость всего Казахстана. И не только. За их плечами сама История сверхдержавы, и в их глубоко правдивом Слове и конкретном Деле самое основное для нас и вслед за нами идущим  славная эпопея неизбывной любви и преданности своему народу и всем его честным людям, без чего дни и ночи нынешней жизни и грядущего неминуемо превратились бы в бескрыло тягомотную серую ленту.

Скажу напоследок от сердца: мне его так не хватает!

Да только ли мне одному...

Владислав ВЛАДИМИРОВ,член Международной ассоциации писателей баталистов и маринистов, заслуженный работник культуры, экс­майор ВВС.

Снимки из книги «На крутых виражах судьбы. О друзьях и товарищах». 

 

Автор _

КОММЕНТАРИИ

Всего комментариев: 0

Çàãðóçêà...