1970-е годы: время толстых... толстых журналов

«Сейчас что-то много читаю. Навыписывал «Роман-газету», «Соврем», «Иностранку», «Юность» и еще по специальности что-то
Стихи также печатали, но очень нечасто — в основном, романы и повести.

Стихи также печатали, но очень нечасто — в основном, романы и повести.

Фото: Андрей Михайлов

Вот и постигаю жизнь через печатное слово». Эта строчка из письма моего институтского товарища Ивана Николаевича Шутова относится к началу 1981 года. И теперь уже нуждается в комментариях.

Во-первых, о том — чего «навыписывал» Иван Николаевич

«Роман-газета» на самом деле никакая не газета, а журнал, в котором на тонкой газетной бумаге, форматом А4, издавались самые ожидаемые прозаические произведения советских и зарубежных писателей. Выходил он 2 раза в месяц. Стихи также печатали, но очень нечасто — в основном, романы и повести. Несмотря на несерьезный (экономичный) внешний вид, тиражи «Роман-газеты» вызывали уважение даже в те времена — переваливали за полмиллиона! Тем более что редколлегия иногда «позволяла себе» печатать, к примеру, Солженицына. И хотя «Роман-газета» считался чтивом для читателей рафинированных и «высоколобых», его можно было найти в любом советском захолустье. (Почему — объясню ниже.)

«Соврем» — это «Наш современник». В то время еще не вступивший в эпоху непримиримых литературных войн, а просто печатавший хороших русских авторов — Белова, Астафьева, Распутина, Шукшина, Солоухина и пр.

«Иностранка» — «Иностранная литература» — еще один «толстый журнал», особо популярный у книгочеев-фанатов, кухонных диссидентов и особо рафинированных интеллигентов. Журнал специализировался на переводах зарубежных авторов и знакомил советского читателя с наиболее прогрессивными и популярными писателями Запада — Маркесом, Сэлинджером, Сартром, Фолкнером и т. п.

«Юность» — «толстый журнал» для юношества. Стартовая площадка для начинающих авторов и авторов, пишущих для подрастающего поколения. Именно с него начиналось типовое увлечение «периодической литературой» советских школьников. Тираж его в те времена достигал (внимание!) 3-х миллионов экземпляров. «Юность» была столь популярной, что в старших классах нам часто задавали «вольные темы» сочинений по произведениям, только что опубликованным в журнале (хотя в «школьную программу» это не входило, но считалось, и небезосновательно, что мы все это читали). Помню, что писал сочинения по Васильеву («В списках не значится» и «Не стреляйте в белых лебедей»).

Во-вторых, о том, как Ивану Николаевичу это удалось

Кроме выписанных моим товарищем в список «толстых журналов» входили еще «Нева», «Знамя», «Новый мир», «Аврора», «Молодая гвардия», «Октябрь», «Москва», «Дружба народов» и пр. А в республиках к этому списку обязательно добавлялась пара своих местных изданий на «языке народа» и русском (в Казахстане это был «Простор»). Несмотря на колоссальные тиражи, подписаться на «толстые журналы» в СССР было очень нелегко. Жадность, с которой поглощали художественную литературу жители СССР, сродни тому болезненному жвачному состоянию, которое заставляет нынешних пользователей соцсетей без перерывов отслеживать глубокомысленные комментарии «друзей» по инстаграмам и фейсбукам. Во всяком случае, просто прийти на почту и подписаться на ту же «Юность» было практически невозможно.

Кроме выписанных моим товарищем в список «толстых журналов» входили еще «Нева», «Знамя», «Новый мир», «Аврора», «Молодая гвардия», «Октябрь», «Москва», «Дружба народов» и пр.

Кроме выписанных моим товарищем в список «толстых журналов» входили еще «Нева», «Знамя», «Новый мир», «Аврора», «Молодая гвардия», «Октябрь», «Москва», «Дружба народов» и пр.

Фото: Андрей Михайлов

Как же удалось «навыписывать» все это моему товарищу, скромному сельскому учителю биологии, попавшему по распределению в школу села Большое Замостье? А вот так и удалось — львиная доля тиражей «толстых журналов» расходилась мимо городских читателей, по колхозам и совхозам Советского Союза. Таким образом власти пытались поднять культурный уровень селян. Вот почему в любой глухомани, в любой избе можно было неожиданно отыскать подборку «Иностранной литературы». (Да и не только в избе, чего греха таить, газетную бумагу «толстых журналов» приходилось встречать на гвоздиках и в деревенских сортирах.)

В-третьих, как же выкручивались остальные?

Понятно, что даже самые последовательные читатели «Нового мира» или «Невы» не спешили ради заветной возможности бросить любимый город и уехать в Простоквашино. Как выходили из затруднения? Рассмотрим на примере сотрудников Казахстанского Института Физики Высоких Энергий. Там работали мои родители, а позже и мои товарищи.

Подписка на «толстые журналы» (впрочем, не только «толстые», но и научно-популярные, женские, сатирические, детские и все прочие, за исключением разве что «Коммуниста» и «Партийной жизни Казахстана») была лимитирована спросом. Потому проводилась с помощью своеобразной «лотереи», в которой между читателями разыгрывались те периодические издания, которые поступали в институт (отдел и лабораторию) по квоте.

Подписка на «толстые журналы» была лимитирована спросом.

Подписка на «толстые журналы» была лимитирована спросом.

Фото: Андрей Михайлов

Но это вовсе не означало, что читать тот или иной журнал станет только один выигравший счастливец. Выигрывали в конечном итоге все. Потому что за всей компанией стояли определенные правила, заранее оговоренные устным договором по «коллаборации», своеобразному клубу книгочеев.

А это значило, что, обнаружив в своем почтовом ящике очередной номер выписанного журнала, «победитель» читал сам, отдавал читать домашним, а после передавал в руки следующего «коллаборациониста». Цепочка, включавшая в себя десятки читателей, удовлетворяла дефицит чтения до полной утраты — интереса или же журнала, который, в идеале, все же возвращался к хозяину и занимал место среди номеров на книжной полке.

Несмотря на кажущуюся громоздкость конструкции и толщину журналов, процесс прочтения особо не затягивался (хотя многие нетерпеливые очередники проявляли нетерпение и поторапливали) — читали быстро. Потому что читали не для галочки, а исключительно из живого интереса, внутренней потребности поддерживать реноме культурного человека. Не случайно прочитанное сразу же переходило в тему разговоров и горячих обсуждений — и сидеть молча, понятное дело, никому не хотелось. К тому же — с «другой стороны» уже поджимал другой «толстый журнал».

Примерно то же самое происходило и у нас в школе. Бывало, что отличившиеся в чем-либо пионеры, комсомольцы или целые «классы» награждались подпиской на любимые журналы. Кроме того, вместе с нашими родителями мы пользовались благами их «коллабораций». А кому-то помогал с подпиской заслуженный дедушка-ветеран или бабушка-профсоюзница. С журналами — не жадничали. Читать в одиночку было все равно что самому с собой играть в волейбол.

Библиотеки? Да, библиотеки обязательно получали свои экземпляры «толстых журналов». Но там почему-то читать их было не принято. Там и без них хватало чего почитать!

Бывало, что отличившиеся в чем-либо пионеры, комсомольцы или целые «классы» награждались подпиской на любимые журналы.

Бывало, что отличившиеся в чем-либо пионеры, комсомольцы или целые «классы» награждались подпиской на любимые журналы.

Фото: Андрей Михайлов

У «Комсомолки» в Казахстане появился свой канал в Telegram. Публикуем актуальные новости в течение 10 минут, беседуем со звездами эстрады и бизнес-аналитиками, говорим о курсе тенге каждый день.

Он не навязчивый. Новости приходят один раз в 20 минут. Вы будете в курсе всех важных событий.

Перейти на канал: https://t.me/kp_kz