Казахстан
+20°
Boom metrics
Сегодня:
Здоровье8 июля 2020 4:30

Вопрос жизни и смерти

За что только Кодекс «О здоровье народа и системе здравоохранения» не критиковали, однако на фоне остальных спорных пунктов особенно выделялся один — презумпция согласия на посмертное изъятие органов [газетная статья]
Ирина МИШУРА
«Презумпция согласия» на посмертное изъятие органов существует в нашей стране еще с далекого 2009 года. Фото: centralasia.media

«Презумпция согласия» на посмертное изъятие органов существует в нашей стране еще с далекого 2009 года. Фото: centralasia.media

Информационный шум вокруг этой темы поднялся еще в прошлом году, когда особо сознательные граждане, прочитав проект закона, ожидаемо пришли в ужас. Особенно не по себе им стало от перспективы после смерти быть «разобранными на запчасти». Так уж вышло, что делиться своим «богатым внутренним миром» с соотечественниками пока готов далеко не каждый казахстанец.

Здесь самое время вспомнить, что «презумпция согласия» на посмертное изъятие органов существует в нашей стране еще с далекого 2009 года. Однако раньше решающим в этом вопросе был голос родственников умершего — они либо давали добро на «вторую жизнь» частички близкого человека в ком-то другом (что случалось нечасто), либо, как правило, отказывались от этого посмертного жеста благородства. Новый кодекс тем возмутил население, что самим фактом своего существования лишил родственников права сказать «нет».

Давайте для начала разберемся с понятием «презумпция согласия». Вводим словосочетание в поисковик, присовокупляем слово «это» и первой же строкой получаем толкование: «принцип презумпции согласия — это признание изначального согласия на изъятие органов и (или) тканей у человека после его биологической смерти. В этом случае, изъятие органов и тканей у трупа допускается, если умерший (при жизни) или его родственники не выразили на это свое несогласие». А поскольку, как мы помним, права голоса семью захотели лишить, человек становился для трансплантологов «чемоданчиком с комплектующими» по умолчанию. Если, конечно, при жизни не догадался завещать похоронить себя с полным набором «деталей».

Презумпция обязательности

В феврале текущего года к противникам «трупного донорства» обратился Главный трансплантолог страны Болат Баймаханов.

— Более 3000 казахстанцев ждут своей очереди на пересадку печени, почки, сердца, легкого. И если у тех, кому нужна трансплантация почки, есть возможность с помощью гемодиализа поддерживать жизнь до определенного времени, то у остальных реципиентов жизнь может оборваться в любую минуту! На сегодня 2601 человек ждут своей очереди на трансплантацию почки, из них 74 ребенка... Смертность в листе ожидания может достигать 30%. Вдумайтесь в эти цифры! Это те, кто не увидит предстоящую весну, не увидит лето, не встретит новый год с родными и близкими, не закончит школу, не создаст семью, не вырастит детей... Большинство людей понимают необходимость посмертного донорства. Проблема лишь в кучке активистов, которые в силу своей неосведомленности или желания посеять смуту, критикуют тему трупного донорства, — заявил высокопоставленный доктор.

Он отметил, что для пациентов с терминальной органной недостаточностью пересадка — единственный шанс на жизнь. И привел в пример Европу, постепенно отказывающуюся от презумпции несогласия в пользу презумпции согласия.

— Каким надо быть бессердечным, чтобы выступать против посмертного донорства, делать вызов обреченным людям! В то же время, я уверен, что подобных взглядов наши псевдоборцы будут придерживаться до первого критического случая с кем-то из них и их близких. Ежедневно ко мне приходят родители детей, ожидающих трансплантации, сами пациенты, они хотят жить, изо всех сил борются, дети загадывают желания феям. Мне хочется дать им контакты тех, кто яростно возражает против трупной трансплантации. Цена же всему — наличие полного комплекта органов у умершего, уже завершившего свой путь на этой земле, — уверен Баймаханов.

Органы хитрых дел

Несложно обвинять противников трупного донорства в эгоизме, жестокости, невежестве, равнодушии к чужим бедам, в желании «хайпонуть» на громкой теме и даже некоем презрении к ожидающим пересадки согражданам. Да и осознание того, что где-то помощи ждет, но, вероятнее всего, не дождется обреченный малыш, действительно могло бы заставить взглянуть на топорную «обязаловку» под другим углом. Под углом чьего-то большого горя и тающей с каждым днем надежды на благополучный исход.

Однако в черствости ли дело? Неужели проблема только в том, что люди у нас злые и все поголовно на себе любимых повернутые?

Для ответа на этот вопрос обратимся к мнению тех, для кого документ о здоровье народа, вроде как, и был создан — представителей этого самого народа. Например, в комментариях под обращением Болата Баймаханова, размещенного на одной из интернет-площадок, люди писали примерно следующее:

«Народ против, потому что в нашем загнивающем в коррупции и воровстве Государстве ничего не стоит здорового (бедного) человека умертвить ради богатого агашки, который заплатит большие деньги...»

«С нашими чиновниками и врачами опасно в больничку попадать! Сколько врачей-трансплантологов привлекаются к ответственности за незаконные операции?..»

«Знаете, г-н Баймаханов, трансплантация органов должна быть законной, то есть добровольной. Тогда ради Бога...»

В соцсетях желание медицинской элиты закрепить обязательное посмертное донорство и вовсе назвали попыткой создать «экспортную линейку» органов для нужд иностранцев.

Кстати, опасения подчас выражают не только обыватели, но и эксперты. На заре активного обсуждения кодекса и конкретного пункта в нем о неготовности Казахстана к подобным переменам говорили даже врачи. В споре с коллегами они апеллировали к недостаточному качеству отечественной медицины и периодически случающимся диагностическим ошибкам.

Цена вопроса — вопрос цены

Негативная реакция общественности просто объясняется горьким опытом столкновения с казахстанскими реалиями. За примерами далеко ходить не надо. В прошлом году по подозрению в торговле органами полиция задержала известного трансплантолога Гани Куттымуратова.

— Расследуется уголовное дело по статьям 264 часть 2 (участие в транснациональной организованной группе или транснациональной преступной организации), 116 часть 3 (незаконное изъятие органов и тканей человека). Только вдумайтесь! — пояснил тогда президент республиканского общественного объединения «Защита прав медицинских работников» Нурлыбек Удербаев.

Он же рассказал, что в 2017 году между некоей иностранной компанией и нашими эскулапами был заключен договор о проведении трансплантации почек от иностранных доноров — это называлось «программой медицинского туризма».

Громкое дело затронуло не только нашу страну, но и Украину, граждане которой продавали свои органы в Казахстане для незаконных операций — за кругленькие суммы.

— Каждый человек за свою почку получал от 10000 до 15 000 долларов США, а человеку, который приобрел эту почку, вообще это стоило до 150 000 долларов США, — делились полицейские со СМИ.

Углубляться в подробности не будем, скажем лишь, что Гани Куттымуратову инкриминировали четыре статьи УК РК — «Создание и руководство транснациональной организованной группой, транснациональной преступной организацией, а равно участие в них с использованием своего служебного положения», «Принуждение к изъятию или незаконное изъятие органов и тканей человека, повлекшее тяжкие последствия либо совершенное преступной группой», «Ненадлежащее выполнение профессиональных обязанностей медицинским работником вследствие небрежного или недобросовестного отношения к ним, если это деяние повлекло заражение другого лица ВИЧ», «Использование заведомо подложного документа».

Как сообщало агентство Informburo, одно из заседаний суда над врачом и другими причастными к группировке, проходило в мае текущего года в онлайн-режиме. Однако последующие заседания по ходатайству прокурора сделали закрытыми. Представителей СМИ позже обещали пригласить на оглашение приговора, но никакой информации об окончательном решении суда нам найти не удалось. Остается ждать разъяснений от судебных и правоохранительных органов...

А пока представьте, какие деньги можно сделать на бессловесных трупах, прикрыв свой «заработок по-черному» буквой закона. Так чьи интересы на самом деле стоят за посмертным донорством — тысяч отчаявшихся людей, молящихся своему шансу на спасение, или десятков дельцов, молящихся золотому тельцу?

Дословно

Сауле Айтпаева, депутат Сената Парламента РК:

— Согласно данным Комитета правовой статистики и специальных учетов Генеральной прокуратуры только в 2019 году было заведено 60 дел по принуждению к изъятию органов.

Тем временем

Приказом министра здравоохранения РК от 18 мая 2020 года внесены изменения и дополнения в Правила прижизненного добровольного пожертвования тканей и органов (части органов) после смерти в целях трансплантации. Чтобы согласиться на изъятие органов после смерти либо отказаться от него, необходимо обратиться в организацию первичной медико-санитарной помощи по месту прикрепления, написать соответствующее заявление и предоставить документ, удостоверяющий личность.

К слову, еще в феврале тогдашний министр здравоохранения Елжан Биртанов сообщал о внесении в кодекс изменений по посмертному донорству — утверждал, что отказаться от трансплантации родственники усопшего, даже в случае отсутствия его прижизненного волеизъявления, все-таки смогут. Но тогда — логичный вопрос: зачем нужна вся эта процедура с заявлением?

Скандальный кодекс, между тем, был одобрен Мажилисом, но направлен сенаторами обратно с некоторыми доработками. Окончательная версия документа направлена на подпись президенту.

У «Комсомолки» в Казахстане появился свой канал в Telegram. Публикуем актуальные новости в течение 10 минут, беседуем со звездами эстрады и бизнес-аналитиками, говорим о курсе тенге каждый день.

Он не навязчивый. Новости приходят один раз в 20 минут. Вы будете в курсе всех важных событий.

Перейти на канал: https://t.me/kp_kz