Казахстан
+13°
Boom metrics
Происшествия26 января 2022 3:25

Работайте, братья!

Их забрасывали коктейлями Молотова, избивали и калечили
Галина ВЫБОРНОВА
Все они служат в батальоне патрульной полиции УП города Тараза, получившем в те ночи боевое крещение, не произведя при этом ни единого выстрела.

Все они служат в батальоне патрульной полиции УП города Тараза, получившем в те ночи боевое крещение, не произведя при этом ни единого выстрела.

Но они держались до последнего и ушли несломленными — полицейские, оборонявшие здание облакимата в те трагические дни и ночи 4 — 6 января. В какой-то момент инспекторы и командиры батальона патрульной полиции УП города Тараза стали рядовыми бойцами, готовыми голыми руками защищать город...

Стенка на стенку

Мне удалось найти тех, кто оказался в самой гуще событий. Все они служат в батальоне патрульной полиции УП города Тараза, получившем в те ночи боевое крещение, не произведя при этом ни единого выстрела.

— Наш батальон был задействован в оцеплении участка, где собралась толпа митингующих, — рассказывает командир батальона Руслан Оразбаков. — Участок оказался довольно большой и охватывал несколько центральных улиц: Толе би, Абая, Казыбек би, Айтиева, Сулейменова. Стояла задача: обезопасить население областного центра от возможных действий участников сборища, так как хорошо известно, как легко подобные «митинги» перерастают в беспорядки. Начинается-то оно все мирно... Так было и вечером 4 января. Митингующие шли к центру города двумя потоками, и по мере приближения к улице Абая, где расположен облакимат, число их все возрастало. В итоге со стороны Кунаева к облакимату подошло примерно тысячи две, и примерно столько же шло по Толе би. Шедшая по Толе би колонна сначала остановилась на площади перед городским акиматом. Это было примерно в девятом часу вечера. Настроение в толпе быстро менялось, она становилась все более агрессивной. К митингующим вышел аким области Бердибек Сапарбаев, пытался призвать их к диалогу, но они не больно-то его слушали. В итоге масса с площади выдвинулась на Абая и прошествовала к облакимату. И там эти две колонны сомкнулись. В этой общей толпе уже царило воинственное настроение: она бурлила, орала, свистела. Раздался звон битого стекла — это митингующие принялись бить окна акимата. В этот момент к зданию удалось пробиться нацгвардейцам — военнослужащим части 5513, экипированным бронежилетами, касками и щитами. Гвардейцы выстроились по периметру здания, образовав вместе с собровцами и подразделением «Арлан» своего рода оборонительный рубеж. И теперь картина выглядела так: акимат, вокруг — плотная цепь нацгвардейцев и собровцев, перед ними — агрессивная толпа, заполнившая пространство перед зданием и прилегающий отрезок улицы Абая, а по внешнему периметру — растянувшиеся цепью инспектора нашего батальона.

Руслан Оразбаков.

Руслан Оразбаков.

Комбат-батяня

Сам комбат находился в этот момент на перекрестке Абая — Казыбек би, откуда по рации координировал действия своих сотрудников. В какой-то момент к нему подбежал мужчина из гражданских: «Там, возле акимата, молодых солдат бьют! Надо как-то остановить эту бойню!».

— Хочу отметить, что в этой толпе находились и вполне адекватные люди, которые вышли на митинг из лучших побуждений, не представляя, во что он переродится, были и просто любопытствующие, — продолжает майор Оразбаков свой рассказ. — И эти люди сами были в шоке от происходящего и с ужасом смотрели на выходки хулиганов: «Что же это они вытворяют, очумели что ли?!». А те, разгоряченные алкоголем и уже не подвластные голосу разума, принялись избивать молодых солдат-срочников. Тактика у этих агрессивных молодчиков была такая: они вырывали парня из цепи и набрасывались впятером на одного. Все это могло привести к непоправимым последствиям. И тогда я собрал небольшую группу своих ребят, и мы ринулись прямиком в толпу, чтобы спасать этих совсем еще мальчишек. Здесь хочу подчеркнуть, что у нас не было приказа на применение оружия. И от нападавших — а шли они с палками, дубинками, камнями — мы могли защищаться только щитами да голыми руками. То есть приходилось просто отбивать солдатиков у толпы и отводить их к каретам «скорой помощи». Но они, кстати, молодцы! Им хоть и по восемнадцать, но боевой дух у них еще какой! Толкаю одного в «скорую», он весь в крови, но ехать не хочет: «Там мои товарищи, я не могу их бросить!». Я тогда ему шлем поднял и заорал прямо в ухо: «Тебя там мать ждет!». И после этого он как бы пришел в себя и согласился поехать в больницу.

...Между тем локальные схватки у стен акимата становились все ожесточеннее. Комбат Оразбаков принял решение отправить туда на подмогу группу из семидесяти человек, сняв их с оцепления. Отряд экипированных патрульных, выстроившись в колонну по два, прошел по Казыбек би от Айтиева до Абая, но там их и встретила разъяренная толпа. Группу «разорвали» на две части. Большинству удалось пробиться к акимату, а человек примерно двадцать оказались в лапах бесчинствующих молодчиков...

«Полицейский тоже человек...»

— Нас, не успевших прорваться через толпу, принялись растаскивать в разные стороны, воспринимая, как добычу, — вспоминает события той ночи инспектор БПП Еркебулан Раймкулов. — На меня напали пять — шесть человек, сбили с ног и столкнули в арык. Я прикрылся щитом, и это, наверное, меня и спасло. Сквозь щит я чувствовал удары дубинками, как мне потом сказали, по мне еще и прыгали. Но, лежа в арыке, я уже не мог противостоять нападавшим. И вдруг услышал голос: «Да перестаньте вы! Он тоже человек!». Удары сверху прекратились. Какие-то мужчины помогли мне подняться. Каску и щит кто-то тут же у меня отнял, но на мне оставался бронежилет. Что-то случилось с моей ногой, я ее не чувствовал и передвигаться не мог. Эти двое подхватили меня под руки и стали вытаскивать из толпы. Тут я заметил нашего комбата, который тоже уже был без каски и без щита. А он увидел меня и поспешил на помощь. Но в этот момент на него набросились несколько разъяренных парней с дубинками, а меня мои спасители стали быстрее оттаскивать от места скопления хулиганов. Но пока они вели меня по Казыбек би в сторону Айтиева, на меня кто только не набрасывался с палками, с кулаками, с матами, — я как будто шел сквозь строй извергов, причем они были совершенно невменяемы... Если бы не эти отзывчивые ребята, которые довели-таки меня до нашей патрульной машины, меня бы точно убили. Подъехала «скорая», но она уже была полная. И тут откуда не возьмись один из тех гражданских: «Давай, брат, коль я уже начал тебя спасать, отвезу тебя в больницу...». Посадил меня в свою машину и довез до горбольницы. В той суматохе я даже имени этого человека не узнал — если вдруг он прочитает вашу статью, хочу сказать ему огромное спасибо! В больнице находилось человек сорок нацгвардейцев — все избитые, травмированные... Мне наложили швы на разбитую переносицу, а утром перевели в госпиталь, так как у меня еще и черепно-мозговая травма оказалась...

Это наш город!

Комбату Оразбакову повезло чуть больше. Его сильно потрепали в потасовках, но он еще держался на ногах. По пути в больницу майор пересел из «скорой» в патрульную машину и вернулся на передовую. Там в ход уже пошли светошумовые гранаты, что несколько охладило пыл штурмовиков. Часов в пять утра они начали расходиться, причем, так же организованно, как пришли. А стражи порядка стали подсчитывать потери. 7 патрульных машин оказалось сожжено. Очень многие сотрудники получили травмы. Серьезно пострадали несколько инспекторов батальона: Ермек Абдыкадыров, Айдархан Батырханулы, Абай Оспанов, Еркебулан Раймкулов — они остались на больничной койке. А все остальные принялись готовиться к отражению следующей атаки боевиков, намечающейся, по оперативным донесениям, на вечер.

Утром 5 января, после бессонной ночи, никто из сотрудников батальона не поехал домой отдыхать. Напротив, все, кто был в состоянии, принялись выполнять первоочередную работу: по ориентировкам ЦОУ задерживать и доставлять в отделы наиболее активных участников беспорядков.

Утром 5 января, после бессонной ночи, никто из сотрудников батальона не поехал домой отдыхать.

Утром 5 января, после бессонной ночи, никто из сотрудников батальона не поехал домой отдыхать.

А в семь вечера началась вторая волна атак на облакимат. Теперь уже нападающие не притворялись «мирными демонстрантами», а действовали мощно, решительно и жестко, даже не скрывая своих намерений захватить главные административные объекты города. Оборону так же держали сотрудники ДКНБ, и им удалось отстоять свое здание. А полиция и нацгвардия снова защищали акимат, будучи «безоружными». Бойцы батальона закрывали проезд к акимату со стороны улицы Толе би.

— Шла борьба за каждый метр, нам приходилось отступать, возвращаться на прежние позиции и снова отходить назад, — делится пережитым инспектор батальона Ельнур Асанов. — В нас летели камни и бутылки с зажигательной смесью, кругом рвались светошумовые гранаты. В какой-то момент я поднял забрало и тут же ощутил сильнейший удар в переносицу. Это в меня попал брошенный из толпы булыжник. Кровь просто хлынула из носа. Товарищ довел меня до «скорой», меня увезли в больницу, диагностировали перелом, наложили швы. Хотели госпитализировать, но как я мог там остаться, когда каждый боец на счету?..

Через пару часов старший лейтенант полиции Асанов с перевязанным носом снова стоял в строю!

...А потом пришлось пережить тяжелые минуты горечи и боли, когда стало известно, что все усилия оказались напрасны, акимат сдан и подожжен. Через квартал пылало здание офиса партии «Нур Отан». И уже дымились отделы полиции в трех разных местах города... Для людей в погонах это было самое страшное из всего, что может случиться...

Но на следующий день все чудесным образом изменилось. Пришли важные приказы из МВД, позволяющие полицейским достойно выполнять свои функции по защите населения. И они их выполнили. Четко и решительно. И все было отыграно назад, и в город вернулись власть, закон и порядок.

Примечательно, что буквально в нескольких метрах от обороняемого перекрестка 12 ноября 2011 года совершил свой подвиг инспектор этого же батальона (тогда он назывался Батальон дорожной полиции) капитан Газиз Байтасов, ценой своей жизни обезвредивший террориста, — и в честь народного героя на месте его гибели установлена гранитная плита. Как знать, может, обессмертивший свое имя капитан шептал с небес своим товарищам: «Работайте, братья!»... Как бы то ни было, но город они отстояли.

Фото Ольги ЩУКИНОЙ