Казахстан
+13°
Boom metrics
Общество28 января 2022 3:30

Максут ЖУМАЕВ: «Покоряя очередную вершину, лишаешься одной мечты…»

В далеком 1996 году 20-летний парень из маленького села в Западно-Казахстанской области приехал в Алматы
Горы стали его жизнью.

Горы стали его жизнью.

Как говорится, «пути Господни неисповедимы», и до этого видевший горы только по телевизору, он влюбляется в них. Начинает работать портером, словно непальский шерпа таская грузы иностранным туристам через горы по маршруту Алматы — Иссык-Куль. Знакомится с альпинистами и начинает заниматься альпинизмом уже профессионально. Так горы стали его жизнью, а Максут Жумаев — одним из самых титулованных казахстанских альпинистов и капитаном национальной сборной.

Беседуя с Максутом, с удивлением обнаружил, что ему гораздо интереснее рассказывать о духовных аспектах альпинизма, своеобразной «философии горца», чем о практических моментах восхождений на горные вершины. О том, что помогает не дать горам забрать себя, что в мире знают о казахстанских альпинистах и какие вершины остались еще непокоренными, Максут Жумаев рассказал корреспонденту «Комсомолки».

Максут Жумаев.

Максут Жумаев.

— Какое восхождение было самым сложным в вашей жизни?

— Самое сложное восхождение для меня — это когда я в очередной раз сижу на кухне со своей супругой, и она мне задает вопрос: «Пойдешь?». И здесь надо сделать выбор: либо да либо нет. И если ты говоришь «да», с этой секунды у тебя нет ни одного шанса где-то отступить или усомниться в себе и своих целях. Когда ты там, на горе, как бы сложно и тяжело не было, ты помнишь, что сказал ей «да». Каждое восхождение в «зоне смерти», то есть на вершины выше 8 тысяч метров, ты словно проживаешь маленькую жизнь. Сейчас я полон жизни и энергии, но когда ты совершаешь восхождение на восьмитысячник, то из тебя буквально вытекают силы, как из поврежденного сосуда. Физические, но прежде всего, силы эмоциональные, моральные. Потому что гора высасывает из человека жизнь переживаниями, страхами, эмоциями. При этом я не скажу, что на вершине нас захлестывают эмоции, наоборот, ты там, как в анабиозе, все ощущения притуплены. А на восхождении нужно их сохранять, иначе не вернешься.

Альпинизм ведь не просто так считается самым сложным и опасным видом спорта — из 50 человек нашей сборной, которые в разное время совершали восхождение на высочайшие вершины планеты, десять ребят не вернулись домой. Я думаю, ни в одном виде спорта такой статистики нет. Мне позволяло оставаться на плаву то, что я возвращался туда, где меня ждут. Можно быть целостной личностью, можно быть «суперменом», можно быть кем угодно, но вот семьянином, который создал семью и что намного важнее, сумел ее сберечь, дано не каждому. Извините мне мой армейский сленг, когда ты один, тебе приходится держать круговую оборону, а когда у тебя есть вторая половина, то уже намного легче, ты держишь оборону по фронту, а тыл надежно прикрыт. Можно по-разному это называть - любовь, привязанность. Я вам могу привести много примеров, когда погибали мои товарищи-альпинисты, у которых были проблемы в семье. Горы их забирали, потому что у человека не было того якоря, который бы вывел их из любой передряги, как нить Ариадны.

И вот ты возвращаешься домой и начинаешь, как ребенок, радоваться элементарным вещам: воде, которую не надо растапливать, чтобы попить, белым простыням, тому, что тебе улыбаются, целуют тебя. После таких тяжелых восхождений, когда сил остается «на донышке», ты находишься, словно в состоянии грогги, как будто тебя хорошенько ударили, и ты еще долго ходишь и не понимаешь толком, где ты, как тебя зовут и что за люди рядом с тобой. По сути, это происходит из-за того, что ты израсходовал еще одну свою мечту.

Если чисто в техническом плане, то самой сложной вершиной был пик К-2 (Чогори — 8614 м). Она метров на 150 ниже, чем Джомолунгма, но технически намного сложнее, там нет простых путей. Ее еще называют «гора-убийца», согласно статистике, из пяти альпинистов, совершающих на нее восхождение, один погибает. Туда в отличие от Эвереста не ходят так называемые коммерческие туристы, только профессиональные альпинисты. Мы с моим напарником Василием Пивцовым, который мне ближе, чем друг или брат, скажем так, человек, которому я доверяю свою жизнь, пять раз останавливались, не доходя буквально 100-200 метров до вершины, мешали лавины, камнепады. На шестой раз все получилось.

— Слышал, что у казахстанских альпинистов в мире сложилась определенная репутация.

— Все наши восхождения, которые мы совершали под флагом Казахстана, были уникальны. Мы совершали их без помощи носильщиков — шерпов, без кислорода. И самое главное, ребят из казахстанской команды не нужно упрашивать прийти на помощь человеку, спасать ему жизнь — это априори, мы не будем спрашивать, а сколько нам за это заплатят или есть ли у него страховка. Для нас это дело чести. Такие традиции советского альпинизма, перешедшие в казахстанский альпинизм, выражались в наших восхождениях. И когда люди в Катманду или других местах узнавали Жумаева, Урубко, Пивцова или Букреева, они знали, что это казахстанские альпинисты.

Все наши восхождения, которые мы совершали под флагом Казахстана, были уникальны. Мы совершали их без помощи носильщиков — шерпов, без кислорода.

Все наши восхождения, которые мы совершали под флагом Казахстана, были уникальны. Мы совершали их без помощи носильщиков — шерпов, без кислорода.

— Можете вспомнить какие-нибудь забавные случаи из опыта восхождений?

— В Непале же не знают, что у нас многонациональная страна и, видя Анатолия Букреева или Василия Пивцова и узнавая, что они казахстанцы, непальцы думали, что казахи выглядят именно так. А со мной в Катманду (столица Непала. — Прим. ред.) местные непальцы то по-китайски здороваются — «Нихао», то по-тибетски пытаются заговорить. А я им: «Ребята, я из Казахстана, казах». Был еще забавный случай. Наша команда приехала в Пакистан, в горы Каракорум, готовимся к восхождению на восьмитысячник Броуд-пик. Караван из 100 пакистанцев несет наши грузы. Наша команда из 12 человек уже дошла до базового лагеря и пьет чай, я как капитан иду последним, чтобы не пропало что-нибудь из экипировки и снаряжения. И вот я прихожу уставший, буквально валюсь на стул, пью горячий чай. А в каждую такую международную команду всегда включают офицера местных спецслужб для того, чтобы контролировать вопросы безопасности. В Пакистане, например, даже просто фотографировать мосты, через которые мы проезжаем, было нельзя. И вот такой пакистанский чекист меня спрашивает: «А ты кто?». Отвечаю: «Я — казах». А он прихлебывает чай, хитро так улыбается и говорит: «Нет, ты не казах», показывает на всех моих друзей-альпинистов русской национальности, а я, к слову, единственный казах в команде, и говорит: «Вот они — казахи». А я его спрашиваю: «А кто я тогда?». И еще больше сузил глаза. «А ты, — говорит, — китайский разведчик». В итоге мы подружились с этим пакистанцем, я ему на мировой карте показал Казахстан, какое место занимает наша страна на этой карте. Объяснил, что мы живем в многонациональной стране, что я — казах, а мои друзья — русские, украинцы, метисы, и для нас это абсолютно нормально, мы живем одной дружной большой семьей в Казахстане.

— Остались ли вершины, которые Максут Жумаев еще не покорил?

— Я считаю себя счастливым человеком, потому что, даже служа в армии и получая зарплату от государства, я занимаюсь любимым делом. В этом году смогу уволиться из рядов Вооруженных сил и посвятить себя тем мечтам и планам, которые все последние годы вынашивал в своем сердце. Это и бизнес-проекты, чтобы, как говорится, штаны не упали, и социальные проекты, связанные с альпинистским сообществом.

В Казахстане сегодня альпинизмом занимается от силы 200 человек, и это вместе с действующими спортсменами, ветеранами и новичками. Но в то же время в горы стало ходить гораздо больше людей, без преувеличения, тысячи человек — от мала до велика. И я бесконечно рад этому. Для меня, как для «горного человека», горы являются не просто ареалом обитания, это то место, где я нашел себя и без которого себя не представляю. И мне очень приятно, что это созвучно огромному количеству молодежи, они, как и я, хотят открывать этот мир, раздвигать границы.

Несколько лет назад я создал Kazakh Alpine Club — добровольное сообщество людей, которых объединяет любовь к природе родного края, к активному и здоровому образу жизни. Сообщество, где люди объединяются, чтобы ходить в горы. Вот этим проектом планирую заняться всерьез, вывести его на международный уровень. Ну и осталась одна непокоренная вершина из программы «Семь вершин» — семь высочайших пиков на шести отдельно взятых континентах планеты. Шесть из них уже покорены: Эверест, Эльбрус, Килиманджаро, Мак Кинли, Аконкагуа и Карстенс. Осталась последняя — Винсон в Антарктиде (4882 м. — Прим. ред.).

СПРАВКА «КП»

Максут Жумаев, заслуженный мастер спорта РК по альпинизму, капитан сборной РК, многократный чемпион и призер Казахстана и СНГ по альпинизму в высотном классе. Покорил все 14 существующих восьмитысячников мира, дважды совершил восхождение на Эверест. Стал 27-м членом «Quest-14» и 12-м альпинистом, который сумел взойти на все эти вершины без использования дополнительного кислорода.