Казахстан
+17°
Boom metrics
Общество16 февраля 2022 3:40

Игра в бисер

Кто бы надолго запомнил этих герцогов, не пусти они в свою вотчину вышивальщиц?
Светлана СИНИЦКАЯ
Уголок Люневиля есть и в Алматы.

Уголок Люневиля есть и в Алматы.

Но Лорренские, жившие в XVII веке во французском Люневиле, можно сказать, обессмертили и имя города, и отчасти себя, потому что с той поры дивная техника ремесленников, получившая название «люневильская», завоевала мировое признание. Ее применяют при декорировании изделий высокой моды (haute couture), в коллекциях одежды от дизайнеров, в свадебных и вечерних нарядах.

Кто попался на крючок?

Уголок Люневиля есть и в Алматы, под крышей дома Ирины Богинской (на фото). Там стоит специальный станок, представляющий собой раздвигающуюся раму, похожую на большие пяльцы, куда натягивается тонкая эластичная сетка. Видели, наверное, как тела гимнасток или фигуристок переливаются драгоценными узорами, которые, кажется, нанесены прямо на девичью кожу? А этот эффект создается благодаря богатой вышивке по сетке телесного цвета.

Ирина Богинская.

Ирина Богинская.

В основном в такой работе используется тамбурный шов в виде цепочки. Когда-то для него применялась игла, позже ее заменил крючок. Тут история расходится: одни считают, что это придумали китайцы, другие ссылаются на старинные народные вышивки крючком у русских, узбеков, индусов, азербайджанцев. Впрочем, главное не это. А то, что такая техника вдохновляла мастеров на смелые идеи. В 1865 году Луи Ферри-Боннешо, заметьте, опять мужчина, догадался добавить в вышивку бусины и стеклярус. Это расширило возможности люневильской техники вышивания, и работа, которую на моих глазах выполняет сейчас Ирина Богинская, тому подтверждение. Вышивальщица в процессе работы видит только изнанку. Одна рука мастерицы находится над сеткой, другая располагается снизу, держит нить и поднимает вверх бусины. Крючок прокалывает сетку и вытаскивает нить на другую сторону. Обратное движение нити идет снизу, через петлю предыдущего стежка.

Ладно, тут надо перевести дух, потому что трудно такое представить, если не наблюдаешь сам. А Ирина между тем занята этой работой почти месяц и до окончания пока далековато. Она вышивает корсет, рукава и подол платья, которое, будучи готовым, отправится в Москву, где его будущей владелице, певице филармонии, предстоит дать сольный концерт. По одежке, как известно, встречают, и можно представить, что аплодисменты достанутся не только обладательнице сопрано, но и красоте, сотворенной руками Ирины Богинской. А на украшение свадебного платья невесты из Израиля вообще ушло больше трех месяцев. Это было монументальное сооружение, сверкающее хрусталем, перламутром, стразами Сваровски...

-

-

Неувядаемый цвет

Женщины — народ требовательный. У нас все должно быть прекрасно — не только тело, душа и мысли, но и сумочки, кольца и прочие браслеты. Кстати, о сумочках. У Ирины в «послужном списке» их немало. Многие разлетелись по свету, с ними щеголяют в России, в Америке, не говоря уже про наших модниц. С таким изысканным клатчем или ридикюлем можно смело отправляться в оперу, в ресторан, на дипломатический прием. Возможно, этот аксессуар не очень подойдет к джинсам или грубым ботинкам, но тут уж дело вкуса и смелости в экспериментах.

-

-

Все началось лет двенадцать назад с вышивки бисером иконы. Их можно увидеть в церковных лавках, на ярмарках мастеров, но Ирине они казались плоскими, лишенными искреннего чувства. По душе был ей близок образ Божьей Матери «Неувядаемый цвет». Он излучает нежность и радость, молящимся дает силы и наставляет на праведный путь, цветы лилии или розы в руке Богородицы помогают сохранить красоту и молодость. Канонически лики на иконе должны вышиваться шелковой гладью, но Ирина так подобрала бисеринки, что все получилось замечательно, и священник икону освятил без замечаний. С тех пор она и помогает мастерице в ее рукотворных чудесах.

Дальше была работа над картиной, изображающей маковое поле, и тоже бисером. Чтобы заниматься таким скрупулезным делом, надо обладать особым характером — несуетливым, вдумчивым и с большим запасом терпения. Кроме того, что бисер мелкий, он еще и разный. Китайский надо сначала рассортировать в зависимости от величины отверстий и размеров, с чешским проще, он более ровный. Есть идеальные бисеры, с одинаковым сечением и прокрасом. Надо владеть мастерством пришивания стекляруса, пайеток, золотой канители, стразов, для каждого вида украшений есть своя методика. Интересно поиграть с разными фактурами, комбинации дают ощущение глубины, объема, картинка перестает быть плоской, превращается в 3D, как оживает.

-

-

А теперь представьте себе, что все это творят пальцы профессионального музыканта. Ирина получила образование в Алматинском колледже имени Петра Чайковского и продолжает работать по специальности. Я, конечно, узнав об этом, сильно удивляюсь, но Ирина объясняет, что музыка тесно связана с любой творческой, в том числе, и изобразительной деятельностью, и ее коллеги, например, поют, танцуют, чаще всего неплохо рисуют. Правда, по части аналогичного владения люневильской вышивкой никого не припомнила. Свое же пристрастие объясняет тем, что человек она тактильный, любит воспринимать материальный мир не только зрением, но и на ощупь. Но такую сумочку из кожи, расшитую мерцающим великолепием, погладить ладонью или даже прижать к щеке мало кому не захочется!

На долгую добрую память...

Страсть к рукоделию у них семейная. Когда-то вышивать крестиком Ирину научила бабушка, впрочем, вся женская часть семьи умеет шить, вязать и вышивать. Дед Петр Антонович представляет более классическую персону в творческом цехе. В свои восемьдесят с хвостиком продолжает трудиться художником-реставратором в Эрмитаже, дома у него коллекция из оригиналов Айвазовского, Петрова-Водкина, других именитых мастеров кисти. Хотя на продолжение этой генетической линии у Ирины пока надежда слабая. Старшая дочь пошла по медицинской части, но вот младшая, школьница, вовсю увлеченная фортепиано, гитарой и даже ударными установками, как знать, может быть, тоже со временем приохотится нанизывать бисер на тончайшую длинную иглу...

-

-

Кто совсем далек от рукодельно-художественных занятий, так это Константин, супруг Ирины, инженер. Зато он самый первый и надежный ее ценитель и критик. Подметит любую шероховатость и даже посоветует, как исправить.

Вещам, которые делает Ирина, суждена долгая жизнь. Они будут передаваться из поколения в поколение. Это не ширпотреб, который не жалко использовать и выбросить. На них лежит печать благородства и достоинства, переданных талантливыми руками мастера.