Ты ведь меня не оставишь?
...А у Ивакиных нешумно. Несмотря на то, что куча детворы. Просто дети так воспитаны.
Жила-была одна бабушка
...А у Ивакиных нешумно. Несмотря на то, что куча детворы. Просто дети так воспитаны. Каждый из шестерых занят своим делом. Главное дело, конечно, учеба, а учиться в гимназии и в университете — совсем даже не просто. Но так ведь еще и студия спортивных танцев, где занимаются и Нина, и Миша. А Давид, будучи студентом хореографического факультета ТарГУ, уже сам учит тонкостям венского вальса и ча-ча-ча. Дениска, как предполагают родители, тоже станет «бальником» — только вот немного подрастет. Два года всего малышу.
Вот так дни и летят: уроки, тренировки, занятия в воскресной школе, да и маме по дому надо помочь... Бабы Томы не хватает. Она иной раз маму подменит: и из школы заберет, и книжку почитает, и сказку расскажет...
— Тетя Тамара наших ребятишек сильно любила, а они ее, — рассказывает мама шестерых детей Наталья Зудова. — Моя-то мама живет в районе, а свекровь давно умерла. Детям бабушки всегда не хватало. Вот «баба Тома» ее и заменяла.
Тетя Тамара наших ребятишек сильно любила, а они ее.
Эта дружба между Тамарой Дмитриевной Дутаевой и семьей Ивакиных началась лет десять тому назад. Познакомились в церкви. Тамара Дмитриевна была активной прихожанкой Успенского храма Русской православной церкви, что называется, «воцерковленной» верующей. Наталья Зудова в храме занимается уборкой, украшением к праздникам и другими немаловажными в жизни прихода вещами. Однажды прямо во время службы у старушки поднялось давление. Ей вызвали скорую, а Наталья поехала вместе с ней как сопровождающая. В больнице пациентку прокапали, после чего Наталья поймала такси и отвезла бабушку домой.
На следующий день тетя Тамара в храме разыскала Наталью, протянула ей пакет с печеньем: «Я слышала, у тебя много детей. Пусть полакомятся...». А потом узнала, где Наталья живет, и пришла в гости.
— Дети как-то сразу к ней потянулись: «баба Тома, баба Тома»... — продолжает Наталья свой рассказ. — И стала баба Тома членом нашей семьи. То она у нас, то я с кем-нибудь из ребятишек — у нее. Продуктов привезти, обед приготовить, квартиру «прогенералить»... — раз уж подружились, то надо одинокому пожилому человеку помочь. Хотя по части активности баба Тома могла с кем угодно поспорить. Бывают же такие люди, которым до всего есть дело? Вот она как раз из тех! Въедливая, дотошная: если увидит, что где-то что-то не так лежит или не там стоит, будь то машина на тротуаре или мусор в подъезде, — никогда мимо не пройдет, вмешается. А вот о своей прошлой жизни почему-то не любила рассказывать. Мы знали, что у нее был сын и умер, если она заговаривала о нем, то начинала плакать. Поэтому лишний раз не бередили ей душу. Зато про сестру в Белоруссии тетя Тамара вспоминала охотно, мечтала когда-нибудь к ней съездить. Но возраст давал о себе знать, силы убывали, и последние три года она практически жила у нас: мы ей поставили кровать в одной из комнат, и бабушка наша при плохом самочувствии могла спокойно «поболеть» под присмотром. В такие дни она много читала, переписывала молитвослов и общалась с детьми.
Однажды Тамара Дмитриевна сказала Наталье: «Вижу, в каких стесненных условиях вы живете — с шестью детьми ютитесь в трех комнатушках — ну, куда ж это годится? Я хочу отписать тебе свою квартиру...». Наталья даже слушать не стала: «Тетя Тамара, никогда больше про это не говорите и живите как можно дольше!»
Каша как предчувствие
В конце 2020 года 83-летняя Тамара Дмитриевна слегла. Видимо, предчувствуя близкий конец, 3 ноября 2020 года она все-таки оформила на Наталью завещание. Обе женщины обнялись и прослезились.
Этот последний месяц жизни «бабы Томы» Наталья помнит по дням, до мельчайших подробностей:
— 19 ноября у нее поднялась температура. Я собралась в аптеку за лекарствами, а тетя Тамара пошла закрывать за мной дверь. И вдруг... упала. На следующий день она пожелала исповедаться и причаститься. Пригласили домой священника, он провел таинство, после которого у нашей бабушки поднялось настроение: «Батюшка, может, пообедаете с нами, у нас лапша есть...». Лапша — любимое блюдо тети Тамары. Ну, думаю, слава Богу, захотела лапшу — значит, пошла на поправку. Вечером мы с ней погуляли... А 22 ноября она снова загрустила. За руку меня взяла: «Ты ведь меня не оставишь?» — «Ну, тетя Тамара... Как же я вас оставлю?..» Она меня обняла, расплакалась... «Я кашу манную хочу...». Сварила я кашу, захожу в комнату с тарелкой — и тут тетя Тамара прямо на моих глазах так медленно сползает с дивана и хрипит... Я вызвала скорую, бабушку забрали. И я поехала следом на своей машине. Ощущение тревоги не покидало. Утром я поспешила к ней, поменяла ей памперсы, покормила. В обед снова приехала, поухаживала за ней. Обе мы сдали тест на коронавирус, и меня уже из этой палаты не выпускали. 25 ноября пришли результаты анализов: у тети Тамары — положительный, у меня — отрицательный. Меня сразу отпустили домой, а тетю Тамару перевели в другую больницу — инфекционную. Об этом я решила сообщить сестре покойного мужа тети Тамары. Знала, что они не общаются, но в таких-то ситуациях какие могут быть обиды? Но, видимо, были, судя по тому, что я услышала по телефону: «Оставьте уже нас в покое. Она нас не интересует».
Посещать тетю Тамару в ковидном отделении было нельзя, поэтому Наталья только передавала ей еду, а о самочувствии узнавала через лечащего врача. Однажды доктор сообщил, что бабушка просит принести ей вишневый сок.
Просит сок! Значит, выздоравливает? Наталья как на крыльях летела в больницу — с увесистым пакетом, где, кроме сока, лежали еще свежие булочки — такие, какие тетя Тамара любит. «Вот сейчас вернусь домой и скажу: «Ну, что, ребятки, скоро вы увидите вашу бабу Тому! Знаю, что соскучились!». Однако голос врача в телефонной трубке на этот раз был невеселый: «Состояние бабушки ухудшилось, мы перевели ее в реанимацию».
7 декабря баба Тома умерла. Хоронить ее пришлось по ковидному алгоритму. Дело это хлопотное и затратное. Но Наталья справилась. Сделала все, как положено: и с точки зрения санитарных норм, и по христианским канонам.
Причуды диагностик
Спустя полгода Наталья Зудова пришла к нотариусу оформлять наследство на завещанную ей квартиру. И тут выясняется, что оформление откладывается. Потому что у тети Тамары, оказывается, есть дочь Луиза, которая постоянно проживает в Германии и которая, естественно, считает, что квартира по праву должна принадлежать ей.
И Луиза, конечно же, обратилась в суд с иском о признании завещания недействительным.
Но что же может послужить основанием для отмены завещания, оставленного старой, больной женщиной?
Да, вы правильно подумали: отменить завещание можно только если признать, что завещательница не отдавала отчет своим действием. То есть страдала деменцией, расстройством психики или еще чем-нибудь этаким.
Но поскольку у Тамары Дмитриевны никаких проблем с головой никогда не наблюдалось — это подтверждают не только Наталья и ее домочадцы, но и хорошо знавшие ее прихожане и священнослужители храма Успения Божией Матери в Таразе, — потребовалась посмертная судебно-психиатрическая экспертиза. И таковая экспертиза за № 542 от 15.12.2021 г. была проведена в Институте судебных экспертиз по Жамбылской области экспертами Абдрахманом Терлоевым, Интизамом Мамедовым и Айгуль Каратаевой. И вот какие были сделаны выводы:
«Умершая Дутаева Т.Д. в период времени, относящийся к совершению сделки (подписанию завещания), обнаруживала признаки органического психического расстройства в форме «сосудистая деменция».
Проявления органического психического расстройства у Дутаевой Т.Д. могли повлиять на подписание завещания от 3.11.2020 г.
Высоковероятно, что Дутаева Т.Д. по психическому состоянию не могла понимать значение своих действий и последствия подписания завещания».
...И так далее, и тому подобное. В общем, все ясно: старушка была не в себе, и ее опутали, одурачили, окрутили злые люди, положившие глаз на квартиру.
Ну, а если вникнуть в экспертизу и попробовать почитать внимательней?
Тогда можно заметить много чего любопытного. Начнем с того, что для назначения экспертизы суд получил по своему запросу из городской поликлиники № 2, где наблюдалась Тамара Дутаева, медицинскую документацию на 44 листах. В этих документах отражены обращения пациентки за медицинской помощью в период с августа 2020 года и вплоть до ее кончины. Оспариваемое завещание, напомним, было составлено 3 ноября 2020 года — то есть за месяц до смерти наследодателя.
Так вот, Тамара Дутаева находилась на постоянном контроле у участкового врача как диспансерная больная с диагнозом: гипертоническая болезнь с преимущественным поражением сердца и с сопутствующими болезнями: остеохондрозом, хроническим холециститом, бронхитом. Она регулярно проходила обследования у узких специалистов: кардиолога, невропатолога, гастроэнтеролога, ей делали рентген желудка, органов грудной клетки, КТ легких, ЭКГ брюшной полости. Но нигде в медицинской документации нет следов того, что у пациентки имелись какие-то проблемы с психикой. Напротив, отмечается, что у больной «ясное сознание», она «адекватна, ориентирована».
Самое интересное, что эксперты основывают свои заключения не на предоставленных им судом медицинских документах, а на «ответах» из медучреждений на запросы некоего Имрана Нажибова, который не является ни юристом-консультантом, ни адвокатом, ни участником процесса. Следовательно, собирать материалы ни для проведения экспертизы, ни для суда не правомочен.
Так, в одном из ответов, полученных, прямо скажем, незаконным путем, данном ГП № 2, утверждается, что в 2014 году при проведении МРТ в дневном стационаре у больной были диагностированы: «признаки внутренней гидроцефалии», «атрофия вещества головного мозга и мозжечка» и пр. Однако ни выписного эпикриза из стационара, ни протокола МРТ не предоставлено. Но более всего удивительно, что на стр. 18 эксперт цитирует протокол обследования МРТ, якобы проведенного в медицинском центре «Мейрим» 30.09.2019 г., — слово в слово повторяющий сомнительное заключение от 2014 года! Сторона ответчика сделала запрос в «Мейрим» и получила ответ, что 30.09.2019 г. МРТ головного мозга Дутаева не проходила!
Кстати, в Городской многопрофильной больнице, куда Тамара Дмитриевна попала с ковидом, ей провели обследование МРТ головного мозга. Заключение: «без очаговых изменений». А куда же исчезла атрофия вещества головного мозга и мозжечка, якобы выявленная в 2019 году? Восстановилась за год? А, может, ее вообще не было?
— И подобных нестыковок на грани абсурда в заключении судебной экспертизы — пруд пруди, — заявляет таразская правозащитница Разия Кушакова. — Но почему-то Таразский городской суд их «не заметил» и вынес решение в пользу истицы. Что ж, впереди апелляционная инстанция, где Наталья Зудова поборется за справедливость. Ведь история стара, как мир. Как часто дети уезжают в дальние края, оставляя своих старых, немощных родителей, и вспоминают о них только после их смерти, когда приходит пора вступать в наследство. И вот вместо того, чтобы сказать спасибо тем, кто все эти годы ухаживал за их близкими и достойно похоронил их, эти неблагодарные люди еще и начинают обвинять окружающих и «искать правду» в судах. Заявляют, что старики страдали деменцией, не отдавали отчет своим действиям... Но так тем более надо было быть рядом и обеспечить родителям должный уход. Впрочем, Бог им судья...
Фото Ольги ЩУКИНОЙ