Алиса в стране чудес

А возможно, и порадуется, что живет в Алматы тезка его героини, которую тоже окружают чудеса. Только она творит их собственными руками.

А возможно, и порадуется, что живет в Алматы тезка его героини, которую тоже окружают чудеса. Только она творит их собственными руками.

Попурри по Булгакову

Для начала немного мистики. Прошлой осенью в Государственном музее искусств РК им. Кастеева проходил Международный конкурс-выставка авторской интерьерной куклы под названием «Вместе навсегда». С афиш глядел Михаил Булгаков в компании с черным котом. Ровно такой же зеленоглазый котяра, правда, не Бегемот, а Марсик живет в семье Мендыгалиевых. Выставка, организованная с участием Генерального консульства Российской Федерации и Россотрудничества, посвящалась 130-летию писателя, с которым у Алисы одна и та же дата рождения, а год рождения отличается порядком двух цифр. Даю читателю маленькую загадку на любознательность и сообразительность. Еще и тему освоения космоса надо было отразить участникам выставки в связи с 60-летием полета Юрия Гагарина.

Алиса встретила мероприятие во всеоружии и победила в конкурсе зрительских симпатий, получив элегантный знак лауреата. Чем же она так покорила публику, узревшую перед собой десятки других интересных и самобытных работ? У Алисы получилось настоящее «попурри» по Булгакову. На табуретке развязно восседал в исподнем Шариков с балалайкой. Рядом возвышался царь-батюшка Иван Грозный с посохом, обвитым серебряной сканью, в собольей шубе до полу, увенчанный шапкой Мономаха с крестом на маковке и жемчугами. И тут же шумела-булькала Машина времени, выполненная в технике «стимпанк». Возле агрегата находился озабоченный лохматый Шурик в белом лаборантском халате, в очках и стопроцентно советских кедах. Ну просто живой кадр из любимого на все времена фильма «Иван Васильевич меняет профессию». Небесную тему представлял романтичный дирижабль с бравым пилотом в унтах, крагах и шлеме. Невидимый моторчик приводил в движение лопасти винта и казалось, вот-вот они оторвутся от земной тверди навстречу прекрасным небесам.

Алиса Бортновская.

Яблоко — от яблони...

В детстве Алиса Бортновская, а теперь Мендыгалиева, рисовать любила, а лепить из пластилина — нет. К шитью ее приучила бабушка, Нина Ивановна, классная портниха, одевавшая актерский состав фильма «Иван Грозный», — еще одна отсылка к загадочным совпадениям, — который снимался в годы Великой Отечественной в Алма-Ате. Благодаря чему она прибыла сюда из Ленинграда, да так и осталась. Бабушка прикладывала к человеку отрез ткани, опускала, поднимала, подворачивала, вычерчивая невидимые линии по фигуре, а потом без всяких выкроек резала и строчила. Внучка под ее руководством смастерила первую тряпочную куклу, когда была совсем маленькой. Набивала ватой, волосы пришлось сделать из мотка синей пряжи, другой не оказалось. Сохранись она до сих пор, выглядела бы очень современно. Это по одной семейной линии.

-

Есть и другая. Дед был скульптором и иконописцем, святые лики в его исполнении остались в одном из больших алматинских храмов. Эти гены тоже проявились в Алисе, когда начала работать с полимерной глиной, рисовать пейзажи и портреты. От отца досталась, вы не поверите, глядя на эту изысканную даму, любовь к железкам. Отец трудился жестянщиком, выправлял побитые машины, приводя в идеальное состояние. Алиса и здесь в своей стихии: недавно по чьей-то просьбе склеила из двух искалеченных бамперов один и так зашпаклевала и вышкурила, что не придерешься. Отцовское хозяйство, состоящее из бесчисленных отверток, пил, рашпилей, плоскогубцев и тому подобного слесарного инвентаря, попало в благодарные руки наследницы. Например, Алиса отреставрировала медный самовар в возрасте 160 лет, купленный на «блошке». Другой, по виду совсем безнадежный, который соседи хотели выбросить, забрала к себе, привела в божеский вид и вернула хозяевам. Для этого потребовалось лужение, вообще-то оставшееся в глубине веков, но Алиса и тут не сплоховала. Применила специальные горелки в виде молоточков, они при сильном нагреве спаивают поврежденные поверхности. Бывает, что медь, скажем, шестеренки от часов, надо состарить для придания вещице благородства. Тогда в дело идет аммиак. Хватит нанести несколько капель на поверхность, и она окислится, став бирюзовой.

-

Творить, дарить и радоваться!

Честно признаюсь, об Алисе Мендыгалиевой мне рассказывать нелегко. У человека обычно бывает какое-то одно хобби, а у нее только в их перечислении можно утонуть и не выплыть. Кое-что вы уже узнали. Сюда надо прибавить еще занятие ювелиркой. Ее колечки и крестики не отличишь от изготовленных профессионалом с многолетним опытом. Алиса берет десятицентовую монету евро, разрезает по окружности, шлифует, вставляет камушек — и залюбуешься. Тем более что металл у монеты необычный, так называемое «скандинавское золото», которое от настоящего практически неотличимо. Кайрат, муж, называет ее представителем «полисистемного» мышления, чем объясняются броски в разнообразные творческие сферы. Впрочем, они похожи. Окончив консерваторию по классу органа, несколько лет отдав преподаванию музыки, Кайрат круто развернул судьбу и, получив еще одно образование, теперь с удовольствием трудится в экономической отрасли.

-

И все же на куклах и картинах Алисы хочется мне остановиться особо. Кукольному ее увлечению всего-то два года, а уровень мастерства, индивидуальности и качества исполнения поразительно высок. Она не ищет идеи на чужих мастер-классах, у нее даже нет молдов, специальных формочек, которыми обычно кукольницы пользуются для отливки игрушечных головок. Поэтому Алисины творения отличаются «лица не общим выражением», несут на себе печать характера и даже, не побоюсь утверждать, индивидуальной судьбы. Она успела дать жизнь более чем полусотне существ, которые язык не повернется назвать неодушевленными. Заполучить ее картины маслом мечтают и близкие друзья, и дальние знакомцы. Многие холсты разлетелись по городам и весям. Представьте себе, что почти все это добро она с удовольствием раздаривает.

-

Вот и мне повезло — ушла из дома Мендыгалиевых с хитрым стариком-журналюгой, у которого в одной ладони зажато перо, а в другой — обрывок газетной страницы.