Казахстан
+22°
Boom metrics
Сегодня:
Звезды24 мая 2024 12:00

Шестой этаж, седьмое небо…

Девятка считается мощным числом, с масштабностью и универсальностью в коммуникациях. Ассоциируется с духовным просвещением и божественной мудростью, символом всеобщей любви, щедрости и сострадания. Ей присущи длительные отношения.
Усомниться бы в нумерологии, да не выйдет! «Комсомольской правде» сегодня исполняется 99 лет. И все вышеперечисленное, в двукратном увеличении, относится к ней напрямую.

Усомниться бы в нумерологии, да не выйдет! «Комсомольской правде» сегодня исполняется 99 лет. И все вышеперечисленное, в двукратном увеличении, относится к ней напрямую.

Усомниться бы в нумерологии, да не выйдет! «Комсомольской правде» сегодня исполняется 99 лет. И все вышеперечисленное, в двукратном увеличении, относится к ней напрямую. В чем абсолютно уверен Владимир Рыжков (на фото), собственный корреспондент «КП» по Казахстану в 1979-1986 годах.

С «КРАСАВОЙ» ВЫШЛО НЕКРАСИВО

— Не будем лукавить и «выкать» друг другу, поскольку дружны неимоверное число лохматых лет. Но кое-что и для меня осталось за кадром. С чего начался твой роман с «Комсомолкой»?

— С маленьких и довольно проходных заметок. Время от времени подбрасывал их другу по журфаку КазГУ Валерию Володченко, который в ту пору в ней собкорил. Печатали. Потом наступил 1978-й, и меня позвали к себе небожители, обитающие в Москве на улице Правды, 24. Там располагалась в ту пору редакция «Комсомольской правды». Перед тем, как зайти и выписать пропуск, посидел на лавочке, собрался с мыслями. И — будто с размаху в ледяную воду. Шел по легендарному шестому этажу, тогда он был символом журналистских взлетов и творческих катастроф, и сам себе не верил.

Встретили весело, поинтересовались, почему не раздобрел на целинных хлебах. Как мог, отшутился. Руководство редакции решило не полагаться на мои успехи в коротком жанре и отправило в командировку. В Пермскую область, где разворачивалась комсомольская стройка по гидромелиорации с эпическим названием «Красава», и над ней взял шефство комсомол Казахстана. Я под козырек и полетел по указанному адресу. Но никого из казахстанцев на месте не обнаружил.

Владимир Рыжков.

Владимир Рыжков.

— О чем и сообщил в редакцию!

— Сообщил, когда вернулся. Пару дней не вылезал из гостиницы, написал критическую статью, вручил заведующей отделом сельской молодежи Любе Ульяновой. Она прочитала, похвалила, на всякий случай понесла заместителю редактора. Вернулась погрустневшей и сказала, что публиковать не будут. Накануне состоялось заседание бюро ЦК ВЛКСМ, на котором опыт казахстанского шефства над «Красавой» был оценен положительно. Ну не ссориться же с ЦК ЛКСМ республики!

В общем, отправился я восвояси продолжать трудиться в родном Кокчетаве, в газете «Степной маяк».

— А когда и почему случился второй заход?

— Фортуна — девушка непредсказуемая. Вдруг через год из редакции позвонили и опять позвали. Тогда, мол, неловко вышло, а статью ты написал хорошую, давай вливайся в наш славный коллектив! Так я и влился, почти на семь лет.

— Собкоровская жизнь, по себе знаю, двуликий Янус. Одна щека радуется, а другая — морщится в напряжении. Где найти такого героя, чтобы начальство и коллеги ахнули?

— Это точно. Дни идут, а меня, как заклинило, ничего яркого и эксклюзивного не подворачивается. Неожиданно встречаю на улице знакомого журналиста с радио. Он веселый такой, как будто принял с утра, рассказывает про слона в нашем Карагандинском зоопарке, которого зовут Батыр, и он типа разговаривает. У меня, с одной стороны, каскад эмоций, вот оно, случилось наконец, с другой, надо же проверить, с учеными поговорить. К кому не толкался, реагировали вяло, на уровне «кто его знает». Ладно, пошел знакомиться с Батыром. Самым информированным оказался дворник. Отложил поливочный шланг, деловито объяснил, что слону требуется допинг, иначе «делов не будет». Пришлось сбегать в ближайший магазин. Слону было вылито в корыто две бутылки портвейна, которые он молниеносно всосал. Две другие... Ну, сама понимаешь. Сидели мы с дворником около вольера часа четыре — и хоть бы хны. Молчал, как партизан на допросе. Не отступать же несолоно хлебавши, тем более и директор зоопарка подтвердил речевой дар животного. Пришел я на следующий день, и все повторилось, магазин, возлияния и тишина.

— Оказался розыгрыш?

— Уже был готов отступиться, подсчитывая прореху в собкоровской зарплате. Но вдруг великан засунул себе в пасть хобот и проскрежетал, как железом по стеклу, нечто похожее на свое имя. Дворник снисходительно добавил, что мне повезло, потому что журналистов из Чехословакии Батыр послал в неприличном направлении. Завотделом информации, получив убойный репортаж, сильно сомневался, потом сказал: «черт с тобой!» — и вышла публикация под заголовком «Кто говорит? Слон!». На следующее утро я проснулся знаменитым. У «Комсомолки» тираж тогда был больше десяти миллионов, телефон разносило от звонков, штук десять заграничных информационных агентств жаждали примчаться на поклон к Батыру. А фигушки! Они не знали, что в Караганду в те годы иностранцам въезд был закрыт. Меня в редакции тут же окрестили «говорящим слоном», а мэтр журналистики Василий Песков пропесочил в журнале «Рабоче-крестьянский корреспондент», что погнался я за дутой сенсацией.

— Что потом стало с Батыром?

-Шумиха в итоге рассосалась, научный сотрудник зоопарка защитил кандидатскую, а потом и докторскую по слону-феномену. В начале 90-х пропитание совсем оскудело, Батырчик от недокорма приказал долго жить, а я написал грустную заметку под названием «Страна умирающих слонов».

ГЕРОИ БЫЛИ НАСТОЯЩИМИ

— Ты отвечал за восемь областей с корпунктом в Караганде. Наверное, с колес не слезал?

— Не то слово. Битвы за урожай — посевная, пшеница заколосилась, засуха, дожди, уборка... Прибавь разные инициативы, идущие сверху. Соревнование комсомольско-молодежных бригад между хлеборобами Северо-Казахстанской области и Алтайского края. Полтора месяца торчишь в колхозной гостинице, нарезаешь километры к полевым станам, вечером выдаешь строчки в очередной репортаж, чтобы в шесть утра закинуть листы водителю автобуса для передачи в обком комсомола. Кто-то из инструкторов связывается с московской редакцией и диктует текст стенографистке. Не как нынче, потюкал на компе и отправил, куда надо. Соревнование тогда наши проиграли, что было заранее ясно, урожайность на алтайских полях была куда выше.

— Не нападало ощущение одиночества, что коллектив в Москве, а ты один, как перст, и прислониться не к кому?

— Как же не к кому? А любимая жена и коллега Наташа, два сына! Часто вызывали в Москву, походить по кабинетам, пообщаться с братьями-сестрами по перу, пахать на выпуске номеров часов до трех-четырех ночи. Так было во время Московской олимпиады-80. Иногда удавалось сделать репортаж — другой с соревнований. Умер Высоцкий, мы ходили прощаться с ним в Таганку, потом стояли в огромной толпе на площади перед театром.

Чувство локтя и надежного плеча «Комсомолки» не покинуло ни разу за все мое долгожительство в газете. Яркой вспышкой остались в памяти Дни «Комсомольской правды» в Экибастузе. Прибыла почти вся редакция, прихватив обойму знаменитостей, от спортсменов до всеми любимых артистов. На встречах с молодежью яблоку негде было упасть. Слушали рассказы о поисках снежного человека, толпились за автографами к Караченцову и Ширвиндту. На завершение праздника, 24 мая, в очередной день рождения газеты, был запланирован гала-концерт на стадионе вместимостью пять тысяч зрителей. И облом, с утра повалил снег. Пришлось перенести программу в Дом культуры, в зал на 500 человек. Что творилось, не поддается описанию. Журналистам, устроившим праздник, и мне в том числе, внутрь попасть удалось не сразу и только с помощью милиции. Остальные слушали из динамиков проникновенный голос главного редактора «КП» Геннадия Селезнева, обещавшего снова приехать, все повторить, и хиты в исполнении звездных гостей.

ГАЗЕТА С ДУШОЙ

— Нынче журналистов того времени принято винить, что плодили липовых героев. На твоей совести нет таких? По заданию партии и правительства?

— Их сейчас хоть отбавляй. А тогда были настоящие. Взять Ивана Ивановича Иванова, блокадника, воспитанника детского дома. Тракториста без обеих ног. Одного из героев книги Брежнева «Целина». Ни ордена-медали, ни всесоюзная слава не обернулись у него высокомерием, жил в простом домишке, гостей вроде меня угощал домашними пельменями, на прощанье обнимались... Или Михаил Егорович Довжик, тракторист, первоцелинник, поменявший ридну Украину на Целиноградскую область. Я рассказывал о них в «Комсомолке», ни разу не солгав или преувеличив.

— За что главное ты благодарен ей?

— Ты же знаешь, потом было у меня собкорство в «Правде», работа в других солидных изданиях, главным редактором областной газеты отслужил 13 лет. Но «Комсомолка» — это газета с душой. Других таких нет и вряд ли будут. Она для людей, для читателей, с доброй иронией, все понимающая. С молодежным драйвом, в меру хулиганистая, без чопорности и надувания щек. А мы, и молодая поросль, и пенсионная братия, всегда под ее крылом благодаря Анатолию Строеву, бессменному за 20 лет капитану Клуба собкоров.

У «Комсомолки» в Казахстане появился свой канал в Telegram. Публикуем актуальные новости в течение 10 минут, беседуем со звездами эстрады и бизнес-аналитиками, говорим о курсе тенге каждый день.

Он не навязчивый. Новости приходят один раз в 20 минут. Вы будете в курсе всех важных событий.

Перейти на канал: https://t.me/kp_kz