Последний из Могикан
Открытый источник
Уникальный артист
Юрий Померанцев - знаковая фигура в театральном мире Казахстана: в 99 лет он еще играл в спектаклях - беспрецедентный пример в истории театрального искусства Казахстана! Причем не просто одномоментно появлялся на сцене, а исполнял главные роли в спектаклях «Визиты к мистеру Грину» и «Однажды в Глостере» американских драматургов Джеффа Барона и Израэля Горовица, которые были поставлены специально на него актером и режиссером лермонтовского театра Сергеем Поповым.
Эти спектакли всегда шли с аншлагом: билеты «на Померанцева» продавались задолго до представления. В свои почти 100 лет Юрий Борисович мог дать фору любому молодому артисту. Согласитесь, играть в таком возрасте двухчасовой спектакль, в котором задействовано всего два актера, и «держать» зал - поистине уникальный случай!
Для меня Юрий Борисович ассоциируется с образом Дон Кихота - рыцаря без страха и упрека, которого он когда-то блистательно играл на алматинской сцене. В чем-то он даже внешне был похож на человека из Ламанчи.
Об этом напоминает и памятник актеру, поставленный два года назад у входа в театр, где он прослужил без малого 70 лет, - застывший в бронзе Юрий Померанцев, этот слившийся воедино Дон Кихот и «наш милый доктор», держит в руке томик Сервантеса.
С этими героями его роднят такие качества, как человечность, порядочность, верность своему призванию, ну и, конечно, талант. О таких, как Померанцев, говорят - «поцелованный Богом». Он любил сцену и по-рыцарски был предан ей.
Только в лермонтовском театре им было сыграно более 300 ролей! А еще остались запоминающиеся характеры в фильмах, вошедших в золотой фонд советского кинематографа, яркие режиссерские работы.
Интеллигент высшей пробы, для него никогда не устаревало понятие «святое искусство», неслучайно друзья по сцене и по жизни называли его «последний из Могикан».
Как участник Великой Отечественной войны Юрий Борисович был награжден орденом Отечественной войны II степени. Его актерский талант отмечен орденом Трудового Красного Знамени, двумя орденами «Знак Почета», высшим орденом Казахстана «Отан», множеством медалей. Имя Померанцева внесено в Золотую книгу казахстанской культуры.
Он прожил большую жизнь, которая вместила трагизм и победы бурного ХХ века, его задели, но не испугали сталинские репрессии, опалила, но не сломила война. Ему довелось пережить распад большой когда-то страны, шагнуть в ХХI век и не потеряться в изменившемся мире.
Вспоминая патриарха сцены
Все, кому довелось работать с Юрием Борисовичем, отмечали его широчайший актерский диапазон. Он был из тех редких актеров, которые постоянно поверяют алгеброй гармонию.
Наверное, поэтому работать с ним было большим напряжением не только для партнеров, но и для режиссеров, ведь Померанцев - это школа. Он был высшей планкой мастерства для всего коллектива.
- Вся моя жизнь прошла рядом с Юрием Борисовичем. Это был потрясающий человек и гениальный актер, который мог бы украсить сцену самого лучшего московского театра. Я считаю, что никто не владел тайнами актерского мастерства на таком высоком уровне, как это было у Юрия Борисовича. Он всегда играл блестяще! - считает заслуженный артист Казахстана, актер Театра имени Лермонтова Геннадий Балаев.
Много довелось работать с Померанцевым и режиссеру-постановщику спектаклей «на Померанцева» Сергею Попову.
- Это был мощно работающий актер, причем работающий на износ, - Померанцев не из тех, кому требовалась скидка на возраст. Он не делал себе никаких поблажек, - говорит Сергей Попов. - Помню, однажды перед спектаклем «Визиты к мистеру Грину» он пожаловался на сильную головную боль. Я предложил отменить представление, но Юрий Борисович категорически отказался. А когда закрылся занавес, произнес: «Знаешь, у меня все прошло. Вылечился». Хотя после каждого выхода на сцену еще пару дней он испытывал сильное душевное напряжение, продолжая мысленно доигрывать роль. Мне кажется, это пик мастерства.
Юрий Борисович мне особенно дорог еще и потому, что я у него учился. Помню, когда после службы в армии я поступил в студию к Юрию Борисовичу, ему было 50 с небольшим лет, он был на пике популярности. Никогда не забуду, как блистательно он играл Аристарха в спектакле «Энергичные люди» по рассказам Шукшина», это было что-то невероятное! Что же касается занятий в театральной студии, то они начались с разговора о трепетном отношении к сцене, к театру. Эти беседы я тоже никогда не забуду, - отмечает Сергей Попов.
Партнером Юрия Борисовича в его последнем прижизненном спектакле «Однажды в Глостере» была Марина Ганцева, заслуженный деятель РК. Так же, как и «Визиты к мистеру Грину», это был камерный спектакль, рассчитанный всего на двух исполнителей. И в том, и в другом спектакле Юрий Померанцев играл в какой-то степени самого себя - старого одинокого человека.
- Для меня Юрий Борисович - Учитель в самом высоком смысле этого слова. Он научил нас, его учеников, бережному отношению к профессии, дотошности, потому что дотошность в актерстве имеет огромное значение. Юрий Борисович всегда, когда мы разбирали ту или иную пьесу, повторял строки погибшего на войне поэта Павла Когана: «Я с детства не любил овал, я с детства угол рисовал», считая, что в каждой роли нужно четко очерчивать угол, тогда это будет трогать зрителя.
Открытый источник
В числе учеников Юрия Борисовича Померанцева и директор лермонтовского театра, заслуженный деятель РК Юрий Якушев.
- Благодаря Юрию Борисовичу я связал свою судьбу с театром: приехал после десятого класса в Алма-Ату из Караганды поступать в театральную студию, но опоздал, набор уже закончился, правда, меня все-таки согласились прослушать. Это был третий набор в студию Померанцева в начале 80-х годов. Тогда Юрий Борисович меня, можно сказать, пожалел, взяв на курс вольнослушателем, но после первого семестра меня приняли на общих основаниях. Так Юрий Борисович сыграл в моей жизни ключевую роль, дав возможность выбрать судьбу, - говорит он.
Многолетней партнершей Померанцева была заслуженная артистка РК Нина Жмеренецкая.
- Я играла с Юрием Борисовичем в пяти спектаклях в центральных ролях - «Авантюристка», «Скупой», «Цена», «Тема с вариациями», «Чайка». Вот говорят, что у Юрия Борисовича был сложный характер, но у меня с ним не было ни одного конфликта! Я всю жизнь буду ему благодарна, потому что практически для всех этих ролей он сам меня выбирал и относился ко мне невероятно трепетно. Рядом с ним я никогда не чувствовала в чем-то его превосходства, он никогда не показывал, что он народный артист, можно сказать, живая легенда, а я молодая актриса, мы работали на одном уровне. И еще меня поражало его стремление во всем дойти до совершенства - скажем, мне казалось, что роль уже сделана, но он снова и снова просил меня ее прорепетировать. Юрий Борисович всегда останется в моей памяти, потому что он - очень значимая часть и моей жизни, - считает Нина Жмеренецкая.
Театр и жизнь
Как признавался сам Юрий Борисович, всякий раз, выходя на сцену или получая новую роль, у него возникало ощущение, будто он все начинает с белого листа. Когда-то очень давно таким «белым листом» стали для него, московского подростка, спектакли знаменитого МХАТа.
- И сейчас я с особенным чувством вспоминаю счастливые юношеские вечера, когда открывался театральный занавес с чайкой и начинался спектакль, каждое мгновение которого до сих пор перед моими глазами, - сказал он в одном из своих интервью.
Влечение к театру было настолько неодолимо, что юный Юрий Борисович просил, чтобы домашние дарили ему на день рождения только билеты на спектакли.
- Тогда в Москве с этим было сложно, - рассказывал он мне, - для того, чтобы стать обладателем билета, надо было за день до представления прийти рано утром к Московскому художественному театру и записаться в очередь у дежурившего там человека. Билетов в свободную продажу поступало не так уж много, и всякий раз, когда мне выпадала удача, я был на седьмом небе от счастья. Вы не можете себе представить, каким счастьем было попасть на спектакль, скажем, «Анна Каренина» с блистательными Аллой Тарасовой и Николаем Хмелевым или на «Воскресение» с Василием Качаловым!.. Легендарные «Дни Турбиных» Михаила Булгакова, замечательные мхатовские актеры - Андровская, Степанова, Грибов, Ливанов, Яншин, соратник Станиславского и Немировича-Данченко Топорков…
Надо сказать, что в доме Померанцевых театр любили все - в семье были и музыканты, и артисты, поэтому театральные посещения превращались в праздник. Репертуар МХАТа, Малого, Большого и других московских театров Юрий Борисович знал наизусть. Но вскоре эта счастливая полоса в жизни закончилась - его отца, инженера-строителя по профессии, направили работать в Караганду, где он получил назначение на довольно важный пост в тресте «Карагандашахтстрой».
Открытый источник
- В Караганде я закончил восьмой класс, а в 1938 году, когда отец возвращался из московской командировки, его арестовали. Тогда у энкавэдэшников была мода снимать с поезда. И вот прямо на перроне, когда он выходил из вагона, на глазах у мамы, которая его встречала, к нему подошли несколько человек и забрали. И если в 37-м году хоть какая-то часть арестованных все-таки уцелела, то в 38-м были расстреляны все - весь руководящий состав Караганды и несколько ведущих шахтеров.
После этого для Померанцевых началась малоприятная жизнь - все боялись иметь дело с семьей «врага народа», знакомства прекратились, и, оказавшись в изоляции, Юрий с матерью вынуждены были уехать в Москву, где жили их родственники. Позже, когда шла всеобщая реабилитация, Юрий Померанцев спросил у следователя, за что так обошлись с его отцом. Тот усмехнулся: «Ну, если я скажу, что за переход через китайскую границу с вооруженным отрядом или что-нибудь подобное, вам будет легче?».
А завтра была война
Десятый класс Юрий Померанцев окончил летом 1941 года. Происходящее в те дни очень напоминало ему начало фильма «Летят журавли» Михаила Калатозова.
- Представьте себе летнюю праздничную Москву, - вспоминал Юрий Борисович, - до полуночи в каждой школе выпускные балы, юноши и девушки кружатся в вальсе… Мы всей дружной компанией пришли на Красную площадь, до рассвета гуляли, расставаться не хотелось, пошли в уютнейший кинотеатрик на Пушкинской площади - он открывался чуть ли не в семь утра, смотрели на экран и думали, как же нам теперь дальше-то друг без друга, и не знали, что уже несколько часов идет страшная война…
В Москве на Петровке, где я жил, у родственников был маленький приемничек. Сообщение о войне мы слушали с теткой. Первое ощущение - радость. «Ура! Мы будем воевать!» - крикнул я и тут же получил по затылку. Радость моя, как мне теперь кажется, была вполне естественной. Дело здесь даже не в патриотизме, а в романтичности. Мне грезились мушкетеры, храбрые вояки - Атос, Портос, Арамис и Д`Артаньян, и конечно же, быстрая и желанная победа, - рассказывал Юрий Борисович.
Он удивительно долго оставался романтически настроенным юношей. Как-то, возвращаясь с рытья окопов (его как комсомольца райком направил на рытье противотанковых рвов) в Вязьме, под Москвой, он зашел в книжный магазин и купил там «Хижину дяди Тома». Не думал, конечно, что через много лет в театре ему придется сыграть этого самого дядю Тома.
После возвращения с трудового фронта Юрия Борисовича мобилизовали в Красную Армию и направили в Казань, где формировался лыжный батальон специального назначения.
Знаменитые Журавлевские казармы, куда прибыли новобранцы, представляли из себя высокие красновато-кирпичные здания. Там не обстрелянные еще солдаты учились разбирать и собирать миномет, получили звание ефрейтора. По этому поводу Юрий Борисович шутил, что в армии у него был такой же чин, как у Гитлера.
Обучали ребят недолго, и той же зимой 1941-1942 года отправили на Северо-Западный фронт. Их специальный лыжный батальон совершал кинжальные рейды по вражеским тылам. Сражалась 22-я ударная армия отчаянно, но и потери несла большие.
- У нас был ротный миномет для внезапного нападения на села, занятые немцами. Мы выбивали их оттуда, а они нас. Это была самая настоящая мясорубка, когда от батальона в 900 душ оставалось в живых, скажем, всего девять, - вспоминал Юрий Борисович. - Во время первых атак я ничего не боялся, и только когда получил ранение, очень испугался. У меня перебило кость на руке, был задет лучевой нерв. Я попал в один госпиталь, потом в другой, пока, наконец, не оказался в Ярославле - тыловом эвакогоспитале, где меня и комиссовали.
В 1943 году военная жизнь для Юрия Померанцева закончилась, правда, позже ему довелось «довоевать» на экране, где у него были три военные роли. И что интересно - ему дважды пришлось сыграть командующего Русской освободительной армией генерала Власова: сначала в эпопее Юрия Озерова «Освобождение», затем в картине Юрия Чулюкина «Родины солдат». Третьим стал фильм «Орлята Чапая» Георгия Победоносцева, где у Померанцева была очень яркая комедийная роль режиссера драматического кружка.
Не могу не упомянуть еще об одной знаковой кинороли Юрия Борисовича - доктора Лаврова в фильме «Наш милый доктор» Шакена Айманова, который до сих пор трогает своей наивностью и какой-то детской добротой. Наверное, поэтому эта талантливая лента, снятая более полувека назад, до сих пор возвращается к современным зрителям.
Город судьбы
В том же 1943 году после мытарств по госпиталям Юрий Борисович приехал в далекую тыловую Алма-Ату, куда были эвакуированы его родные. А надо сказать, что Алма-Ата военных лет была своего рода культурным центром страны - сюда были эвакуированы киностудии Москвы и Ленинграда, жили и работали выдающиеся режиссеры и актеры, такие как Сергей Эйзенштейн, Николай Черкасов, Любовь Орлова, Галина Уланова и многие другие.
Казалось бы, влюбленному в искусство молодому Юрию Померанцеву прямая дорога на театральную сцену. Но… на какое-то время в нем опять проснулся тот самый фантазер и мечтатель, выросший на романах Купера и Майн Рида, не расстававшийся с «Детьми капитана Гранта» и «Пятнадцатилетним капитаном» Жюля Верна, мечтавший о дальних путешествиях, геологических экспедициях…
- И вот я живу в общежитии горно-металлургического института, прилежно записываю лекции… пару месяцев. Потом понял, что поспешил, это был неверный выбор, - рассказывает Юрий Борисович. - Я отправился к дяде Александру Матвеевичу, не стал скрывать, что всей душой тянусь к искусству… Он отправился со мной к Траубергу, дяде одного из режиссеров чрезвычайно популярной в те годы трилогии о Максиме. Старик Трауберг, хормейстер Театра оперы и балета, согласился прослушать меня.
И два с половиной года Юрий Борисович пел в хоре нашего Театра оперы и балета. Здесь ему довелось прикоснуться к «великому искусству» - стоять в монашеской одежде у гроба царицы Анастасии в «Иване Грозном» Эйзенштейна - этот фильм, как известно, снимался в военное время в Алма-Ате, а также поучаствовать в массовке в сказочном фильме «Черевички» Кошеверовой и Шапиро. Кроме того, Померанцеву выпало счастье «засветиться» в крошечном эпизоде балета «Жизель», где танцевала великая Галина Уланова.
Открытый источник
Как он потом скажет: «Я попробовал себя во всех театральных видах и жанрах, даже… цирк. Наталия Ильинична Сац, у которой я работал в Алма-Атинском ТЮЗе, один раз поставила клоунаду. И, играя там клоуна, я прыгал с высоты, совершал кульбиты и всяческие трюки. Но основное в моей жизни, конечно, драма».
Театр для Юрия Борисовича начался с роли… Волка в «Красной Шапочке» на сцене открывшегося в Алма-Ате в ноябре 1945 года Театра юного зрителя, создателем которого стала легендарная Наталия Ильинична Сац, которая тогда только что освободилась из лагеря, где она провела несколько лет в качестве политзаключенной.
- Она учила меня жизни и театру. Именно ей я - человек без высшего образования, настоящий самоучка - обязан своей актерской судьбой, - скажет потом об этой удивительной женщине Юрий Померанцев.
Театральный роман длиною в жизнь
«Эпоха ТЮЗа» продолжалась для Юрия Борисовича почти 10 лет, когда в 1954 году Яков Соломонович Штейн, будучи художественным руководителем Русского театра драмы, так тогда назывался Государственный академический русский театр драмы имени М.Ю. Лермонтова, пригласил его к себе работать.
- Благодаря ему я сыграл Ваню в инсценировке романа Достоевского «Униженные и оскорбленные», Стара Куэдера в «Краже» Джека Лондона, был занят в спектакле «По велению сердца» по пьесе казахстанского литератора Николая Анова, написанной в соавторстве со Штейном. Это была первая в Союзе пьеса о целине, и мы выезжали в совхозы, встречались с земледельцами, читали ее по ролям, устраивали обсуждения, после чего в тексте что-то уточнялось, что-то переписывалось, - вспоминал Юрий Борисович. - Вообще, Яков Соломонович тяготел к крупным полотнам - «Иван Грозный», «Хождение по мукам», «Порт-Артур», «Любовь Яровая». Ученик Алексея Дикого, он как скульптор-монументалист лепил все это.
Затем руководителем театра стал Абрам Львович Мадиевский, с которым у меня тоже были наипрекраснейшие творческие спектакли. За спектакль «Шестое июля», где я сыграл Дзержинского, театр получил Госпремию республики, и я в том числе.
Хорошо работали мы и с Казимировским, у которого я сыграл одну из любимейших своих ролей - Шута в «Короле Лире». Целой эпохой для театра было пребывание в нем Мара Владимировича Сулимова - одного из лучших режиссеров советской поры. При нем шли чеховский «Платонов», «Джордано Бруно» Окулевича, «Две зимы и три лета» Абрамова, «Филумена Мартурано» Эдуардо де Филиппо, горьковские «Враги» и другие спектакли. Из того, что было сыграно мною у Сулимова, наиболее дорог мне Дон Кихот в «Человеке из Ламанчи».
А потом в театре началась «эпоха Андриасяна», с которым Юрий Борисович проработал более 30 лет. Перечислить все актерские работы Юрия Борисовича просто невозможно, ведь он обладал широчайшим актерским диапазоном. Померанцеву были одинаково подвластны и комедийные, и психологические, и острохарактерные роли.
Неслучайно зрители до сих пор любят и помнят Юрия Борисовича, что еще раз подтвердил аншлаг на вечере его памяти в честь 100-летия. Померанцев из тех редких актеров, для которых не было проходных ролей - он всегда играл «по гамбургскому счету» - искренне, талантливо, на пределе душевных сил.
Все мы, его почитатели, надеялись, что отметим вместе с ним 100-летие Мастера, ведь, казалось, он был так наполнен жизненной энергией, говорил о новых ролях, новых работах, но судьба распорядилось по-своему - три года назад, в марте 2022 года, он ушел из жизни. И, тем не менее, память о Юрии Борисовиче будет жить в его учениках и в тех мальчишках и девчонках, которые придут им на смену, ведь, как говорили древние, «жизнь коротка - искусство вечно». И в этой вечности свое почетное место занял Юрий Борисович Померанцев.