Каныш Сатпаев - человек века
Каныш Сатпаев/Фото Центрального государственного архива Республики Казахстан
Сатпаев - знаковое имя в истории Казахстана. Первый профессиональный геолог-казах, открывший огромные запасы меди Джезказгана и марганец Жезды, организатор и первый президент Академии наук Казахстана, первый академик Академии наук СССР из республик советского Востока - не случайно на исходе ХХ столетия Каныш Сатпаев был назван «Человеком века».
Звездная личность
Мне представляется, что это не простое совпадение - Каныш Сатпаев поистине был человеком космического масштаба.
«Каныш Имантаевич Сатпаев - человек, сумевший органически слить в себе, в своей могучей натуре высь родных гор, раздолье и ширь степей, мудрость своего народа. Цитируя Цвейга, мне хочется сказать: Сатпаев был звездной личностью нации, общества, эпохи» - так писал его современник, также знаковая фигура в отечественной истории Ильяс Омаров.
Сегодня понимаешь, насколько велика потребность в таких светлых личностях. Каныш Имантаевич был велик и талантлив во всем, но, прежде всего, в науке, к которой, по словам его младшей дочери Меиз Канышевны, у него было какое-то божественное отношение. Именно в ней он видел будущее страны.
Я была знакома с младшей дочерью Каныша Имантаевича - Меиз, она много рассказывала мне о своем отце. Меиз Канышевна была единственным человеком из клана Сатпаевых, которая пошла по стопам отца и матери, став геологом и заложив тем самым начало «звездной» семейной династии.
Когда-то ее отец Каныш Сатпаев заложил основу сырьевой базы Большого Жезказгана, а его дочь была на пороге открытия «второго «Большого Жезказгана», выделив в нем медный пояс Жезгазган-Айнак - скрытые рудные залежи, что, по мнению ее коллег-геологов, явилось достойным венцом ее плодотворной научной деятельности. В этом она была истинной дочерью своего отца.
Однажды Меиз Канышевна рассказала удивительно красивую историю. «Когда я была молодой, всей семьей мы любили отдыхать в Абхазии, в Гудаути на Черном море. Там есть легенда, поясняющая, почему столь прекрасна эта земля.
Когда Бог делил землю, он забыл про абхазов, и потом из своих личных угодий дал им поистине райский кусок земли. Эту легенду я переиначила так: когда бог поделил землю и взглянул, что же досталось казахам (а надо сказать, что я выросла в Центральном Казахстане, в Карсакпае, а это даже не степь, где ковыль, трава и цветы, это каменистая пустыня), то увидел, что там вообще ничего не растет.
И чтобы люди смогли жить в этих суровых местах, он положил в землю несметные богатства. А потом послал человека, который должен был их найти и научить людей, как воспользоваться этими богатствами. Ведь если проследить жизнь моего отца, то, несмотря на все ее сложности, взлеты и падения, его словно вела судьба: когда надо, она указывала правильный путь, когда надо, оберегала».
Родом из детства
Каныш рос в сказочно прекрасной стране детства, наполненной красотой голубых озер, гранитных скал, березовых и сосновых рощ Баян-аула.
Поначалу жизнь Сатпаева складывалась традиционно: сельская школа, двуклассное училище в Павлодаре, Семипалатинская учительская семинария. Потом он учительствовал в сельской глубинке, позже энергичного парня назначили народным судьей в Баян-Аульском районе. Что и говорить, биография удачливая для провинциала, но не более того.
Все началось, казалось бы, со случайного совпадения. «Летом 1921 года в аул, где тогда жил и работал отец, приехал лечиться от туберкулеза профессор Томского технологического института, геолог Михаил Усов, - рассказывала мне Меиз Канышевна. - Они познакомились, и Усов буквально заразил отца геологией, поэтому тот все бросил и уехал учиться. Блестяще сдав экзамены в Томский технологический институт, отец был зачислен студентом геологоразведочного отделения горного факультета.
Как вспоминал академик Каюпов, который был из тех же мест, что и отец, тогда в ауле говорили: «Скоро приедет Имантай со своим сыном, который учится на геолога». И мы все удивлялись: кто такой учитель, понимали, врач - понимали, судья тоже, а вот кто такой геолог? И специально поехали на него посмотреть».
- У отца было необыкновенно обостренное чувство ответственности перед народом, перед государством, - вспоминала Меиз Канышевна. - Он поистине был героем своего времени, времени индустриализации, работал, как бешеный, сутками, словно чувствовал, что жизнь ему отпущена короткая, а дел много. И если отец знал, что надо сделать что-то важное, его невозможно было остановить.
Среди сотрудников Карсакпайского комбината. 1934 год/фото Центрального государственного архива Республики Казахстан
Божественная наука
Через всю жизнь Каныша Сатпаева прошли Джезказган, минеральные ресурсы Казахстана и наука, особенно «божественная» наука.
Первого июня 1946 года в Алма-Ате состоялось торжественное преобразование Казахского филиала Академии наук СССР в самостоятельную Академию (кстати, Сатпаев руководил этим филиалом с середины 1941 года), возглавил ее Каныш Имантаевич, который в ноябре этого же года был избран академиком АН СССР. Он стал первым академиком союзной Академии из всех республик советского Востока.
Уже через несколько лет республиканская Академия наук превратилась в крупнейший научный центр страны. В ее составе работало 55 научных учреждений, в том числе 20 институтов и 12 секторов, объединенных в четыре отделения - минеральных ресурсов, физико-математических наук, биологических и медицинских наук, общественных наук. Кроме того, действовало восемь комплексных научно-исследовательских баз, обсерватория, Республиканский ботанический сад, фундаментальная научная библиотека, издательство…
- Как дирижер в оркестре, отец направлял работу научно-исследовательских институтов на решение важнейших задач народного хозяйства, считая, что наука должна работать на страну, - вспоминала Меиз Канышевна. - Кстати, некоторые ошибочно думают, что настоящая наука - это лишь академия. По-моему, науку нельзя четко разделять на фундаментальную и прикладную. И надо сказать, что отец никогда этого не делал, он всегда подчеркивал теснейшую органическую связь прикладной и теоретической ветвей науки.
Мне жаль, что восемь томов отцовских работ, которые мы издали к его столетию, сейчас, наверное, никто не читает. А ведь он был одержим любовью к Казахстану, хотел видеть свою страну и свой народ богатыми и процветающими. Ради этого он делал все, порой, казалось бы, невозможное.
Ведь подумайте, в 1934 году казах из какого-то забытого богом Карсакпая сумел организовать сессию Академии наук Союза по Джезказгану! Папе пришлось буквально отвоевывать будущность этого региона.
Борьба за Большой Джезказган
Немного предыстории. После окончания в 1926 году Томского института Сатпаев получил назначение на Джезказганское месторождение в Центральном Казахстане. Он приехал туда вместе со своей молодой женой, сокурсницей Таисией Алексеевной Кошкиной. Местом их жительства стал поселок Карсакпай, где тогда шло строительство медеплавильного завода - первенца цветной металлургии республики.
В те годы Карсакпай был практически оторван от внешнего мира. До ближайшей железнодорожной станции Джусалы надо было ехать 400 км по безводной и безлюдной степи. Каныш Сатпаев возглавил геологоразведочные работы на Джезказганском медном месторождении, где еще недавно хозяйничали концессионеры - англичане.
Он считал, что Джезказган - очень перспективное месторождение. А дело в том, что до него здесь проводили разведку работники столичного Геолкома, у которых на этот счет была противоположная точка зрения. Москва на Джезказгане по сути дела поставила крест. Но уже к концу 1931 года Сатпаев выдал свои прогнозы - Джезказгану по выявленным запасам руды принадлежит первое место среди медных месторождений Союза. Однако маститые геологи из Центра расценили эти прогнозы, как беспочвенную фантазию. И в феврале 1933 года финансирование геологоразведочных работ было прекращено.
Началась долгая и упорная борьба за Большой Джезказган. Сатпаев смог пробиться на прием к Орджоникидзе, который руководил тогда ВСНХ СССР - Высшим советом народного хозяйства. Отстаивая перспективность месторождения, он доказывал и необходимость строительства в этих краях железной дороги. Летом 1935 года по указанию Орджоникидзе началось строительство железнодорожной ветки, но, когда Орджоникидзе умер, все снова заглохло. Сатпаев вновь поехал в Москву. Дважды он побывал на приеме у наркома тяжелой промышленности Кагановича. После чего появился указ о строительстве Джезказганского горно-металлургического комбината.
Каныш Имантаевич вышел победителем в этой борьбе, более того, осенью 1940 год он был награжден орденом Ленина, а за работу «Рудные месторождения Джезказганского района» получил Государственную премию СССР.
Романтика больших дорог
- Нельзя историю того периода преподносить только в черном свете, - была уверена Меиз Канышевна. - Да, были репрессии, были лагеря, но было и другое: строительство нового государства, неподдельный энтузиазм людей.
Взять хотя бы выездные сессии Академии наук, которым отец придавал огромное значение. Они проводились регулярно, и на них действительно работали. Я помню сессии, которые он проводил на востоке республики. Он собирал всех - не только ученых, но и руководство региона, инженеров, других специалистов. Внимательно изучалось, что эта область может дать народному хозяйству, какие звенья отстают. И это делалось на таком высоком профессиональном уровне, что, скажем, материалы Алтайской сессии 1947 года вошли в пятилетний план Госплана СССР.
Когда-то профессия геолога была овеяна романтикой, вспомните, сколько прекрасных песен пели про геологов! Тогда был силен пример и самого Сатпаева, не случайно многие казахские юноши стремились стать геологами.
В кругу семьи
Меиз Канышевна рассказывала, что отец был настолько занятым человеком, что даже домой по выходным приходил с папками, с бумагами и продолжал работать.
Каныш Сатпаев с дочерьми и их семьями (справа налево: Ханиса, Меиз, Мариям и Шамшиябану Сатпаевы)/фото Центрального государственного архива Республики Казахстан
«Когда папа работал, мы ходили на цыпочках. Раз в год регулярно они с мамой ездили в Кисловодск в санаторий Академии наук, как правило, под Новый год, и там отдыхали. Папа очень хорошо танцевал, поэтому включался в кружок бальных танцев, во все викторины, очень много гулял.
Летом 1941 года его перевели в Алма-Ату. Мы должны были выехать из Карсакпая именно 22 июня. Помню, в этот день организовали прощальный пикник в Жездах, купались, гуляли, а вечером, когда вернулись в поселок, узнали, что началась война. Несколько дней не могли выехать в Алма-Ату, потому что сбилось расписание поездов, все эшелоны шли на запад.
Он любил горы, но больше, мне кажется, он любил степь, простор. Я помню, он прекрасно пел, у него был красивый баритон, причем пел не только казахские, но и русские, украинские песни. Кроме того, отец хорошо играл на домбре, гитаре. Мало кто знает, что известный музыковед-фольклорист Затаевич записал в исполнении отца 25 казахских песен, которые он услышал впервые.
Вообще казахи - златоустцы, их язык необыкновенно богат, не случайно в нем столько пословиц и поговорок.
А бабушка моя была удивительным человеком. У нее было очень редкое русское имя - Фелисата Васильевна. Помню, в 30-е годы, когда был голод, папа привез из Баян-аула человек десять ребятишек, и они год у нас жили. Один из них, между прочим, был Кемаль Акишев, впоследствии знаменитый археолог, который нашел Золотого человека. Кимка, как мы его звали, был моим двоюродным братом, сын папиной родной сестры, которая умерла в голодомор. Отец Кемаля тоже умер, и он вырос в нашей семье. Когда его привезли, ему было 7 лет, а мне - годик. Наша детская команда - он, я и Люська.
Так вот, когда папа привез этих ребятишек, они были грязные, вшивые. Увидев их, мама заплакала и ушла в другую комнату, а бабушка сказала отцу, чтобы он привез ситца. Он привез, она остригла ребят, вымыла, всю одежду сожгла, Кимка мне даже показал это место за сараем, и всю ночь шила им рубашечки и трусишки.
Отец мне запомнился большим, красивым, жизнерадостным человеком. И душа у него была большая, он был очень доброжелательным, на нас, детей, никогда не повышал голос».
Превратности судьбы
Жизнь Каныша Имантаевича была отнюдь не безоблачной. Удары судьбы порой были слишком жестокими, ведь одно время его отстранили от руководства Академией. Причиной была банальная зависть - многие не могли простить Сатпаеву столь высокое признание его заслуг.
«Гонения на отца начались в 1949 году, когда в Алма-Ате в Оперном театре было широко отпраздновано его 50-летие. Мне кажется, это переполнило чью-то чашу терпения. На него начали писать доносы. Тогда в стране разворачивалась очередная борьба «с политическими ошибками интеллигенции», «буржуазными националистами». Академия наук Казахстана становилась мишенью для постоянных нападок со стороны высших партийных органов республики.
Каныш Имантаевич был вынужден публично объясняться в газетах. Однако его судьба как президента Академии была предрешена: «за сокрытие в академии буржуазных националистов», «засорение кадров академии чуждыми элементами» в ноябре 1951 года на закрытом заседании Бюро ЦК КП Казахстана он был освобожден от должности, хотя всего два месяца до этого на общем собрании Академии наук его вновь единогласно избрали на эту должность.
Так вот, в тот же день с мамой они выехали в Москву. К чести москвичей, они папу действительно ценили. Несмеянов, который тогда был президентом Академии наук СССР, сразу же предложил ему возглавить Уральский филиал академии, но папа отказался уезжать из Казахстана.
Вскоре он возглавил наш Институт геологии. И, как говорится, нет худа без добра, занялся металлогеническими картами, до которых у него раньше руки не доходили. Это прогнозные карты, своего рода компас, который должен был указывать геологам-поисковикам путь к богатствам земных недр. За эту работу в 1958 году он получил Ленинскую премию.
В 1955 году Казахстан возглавил Пантелеймон Пономаренко. Он вспоминал: когда к нему на прием пришел Сатпаев, он думал, что тот как обиженный человек будет жаловаться, а Сатпаев стал говорить о задачах геологической науки в Казахстане. Именно Пономаренко вернул его в академию, и отец оставался ее президентом до конца своих дней».
Каныш Сатпаев поистине был личностью космического масштаба, наверное, поэтому так «планетарно» написал о нем в своем сочинении мальчик из города Сатпаева Руслан Сатекбаев.
«Вокруг солнца, подчиняясь строгим небесным законам, кружится 10-я малая планета, открытая 31 июля 1979 года под № 2404 - планета Сатпаева. К Земле она приближается через каждый год и 5 месяцев. Живет своей жизнью планета Сатпаева, а самого великого ученого вот уж много лет нет среди живущих, и как звезда, он то удаляется, то приближается к нам.
Пройдут века, многое изменится на нашей Земле. Но по-прежнему будет бороздить необъятные просторы Вселенной эта малая планета - вечный и нерукотворный памятник великому Человеку и Гражданину».