Тихон Никитович Моисеев, 30-е годы/Открытый источник
Об этом удивительном яблоке - апорте, который стал национальным брендом Казахстана, не писал разве что ленивый, но сегодня я хочу возвратить вас к истокам, ко временам его появления и возрождения в наших краях, попытаясь ответить на вопрос: так кто же создал это царь-яблоко, как когда-то называли апорт?
Диковинное название
Знаете ли вы, откуда пошло это диковинное название - «апорт»? По одной из легенд, придуманной французами и пересказанной нашим казахстанским писателем Алексеем Брагиным, это яблоко росло когда-то у ворот Рима («a porte» в переводе с французского означает «у ворот»).
В то же время история его полна тайн и загадок. Как яблоко, прародина которого наше Семиречье, попало в среднюю полосу России - чужие для него края? Кто, когда и зачем первоначально вывез этот абориген с его насиженных мест? Как совершило кругосветное путешествие это удивительное яблоко, чтобы оказаться в Воронеже, откуда русские переселенцы привезли его черенками и саженцами на его же прародину? Ответы на эти вопросы, вероятно, уже никогда не будут найдены. Тем не менее в середине XIX века яблоко попало в Верный.
Но завезенный в наши края воронежский апорт не сразу стал тем чудом - яблоком, покорившим весь мир, для этого ему пришлось пройти через руки кудесников-селекционеров.
…К 1910 году в небольшой казачьей станице, какой была тогда Алма-Ата, насчитывалось свыше 500 садов! Трудно поверить, что в середине XIX века, когда сюда приехали первые переселенцы, на этом месте была голая степь. И чтобы здесь зашумела листва, многое было сделано замечательным человеком, знаменитым ученым-лесоводом Эдуардом Оттовичем Баумом. Его имя до сих пор носит роща, посаженная им в нижней части города.
По инициативе Баума каждый житель Верного должен был посадить вокруг своей усадьбы не менее 20 деревьев. А во дворах высадить плодовые растения. Удивительно, но в те времена домовладельцы должны были периодически составлять так называемые «именные списки», в которых указывалось, сколько деревьев посажено и в каком состоянии они находятся.
Перевернутая история
Так что садоводством в Верном занимались практически все жители. Среди них был и Егор Редько, как и многие тогда, переселенец из Воронежских краев. Почему я о нем вспомнила? Потому что сейчас его потомки активно и, я даже сказала бы агрессивно, всюду проталкивают его имя как создателя алматинского апорта, а в качестве доказательства показывают старые фотографии, где Редько изображен то на фоне своего дома, то с домочадцами, то с яблоком в руке.
Более того, сейчас по интернету гуляет информация, подготовленная одним из доморощенных «блохеров», где показывается дом Егора Редько (к счастью, еще сохранившийся в отличие от многих других построек верненских времен), а самого Редько обозначают как создателя алматинского апорта. И не только апорта, оказывается, он занимался еще и грушами, и вишнями, да и чем только не занимался, облагораживая наши края.
Смотрела я на все это и поражалась тому, как, оказывается, легко перевернуть историю, приписать другому человеку чужие заслуги, зарабатывая очки подписчиков лишь на буйной фантазии, которая к действительности имеет весьма отдаленное отношение.
Впрочем, давайте разбираться
Смотрим академическое издание энциклопедии «Алма-Ата» 1983 года под редакцией академика Манаша Козыбаева с весьма солидной редакционной коллегией. Понятно, что отбор имен, в нее помещенный, проходил тщательный отбор. В разделе на букву «Р» фамилия Редько не значится. А вот на букву «М» пространная информация о Никите Трофимовиче и Тихоне Никитовиче Моисеевых.
Читаем в сокращении: «Никита Трофимович Моисеев (1862-1946), верненский садовод, плодовод и овощевод. Как и некоторые первые переселенцы (Е.В. Редько, Т.И. Алферов, З.И. Колчев и другие) привез из Воронежской губернии саженцы плодовых деревьев, семян древесных и кустарниковых пород, которые высадил в пойме реки Малая Алматинка.
Большое значение в распространении плодовых деревьев имел плодовый питомник, заложенный Моисеевым в 1900 году. (Оказывается, питомник заложил Никита Моисеев, а не Егор Редько, как утверждают нынешние пропагандисты. - Авт.). Садовод снабжал население привитыми (им привитые, а не Редько. - Авт.) саженцами верненского апорта, давал садоводам практические рекомендации.
Кроме верненского апорта, Моисеев распространял перспективные сорта яблонь - Бойкен, Суслеппер, Бернское розовое и другие; груш, в том числе Талгарская красавица (то, что этот сорт вывел Редько, мягко говоря, тоже неправда. Сорт получен путем скрещивания болгарского сорта лесная красавица с дикой местной грушей. Позже, уже в 60-х годах прошлого века, этот сорт районировали в Казахском НИИ плодоводства и виноградарства - Авт.).
Никита Трофимович Моисеев в своем саду/открытый источник
… В 1913 году на Всероссийской выставке в Москве Моисеев за апорт верненский, отличающийся отменными вкусовыми качествами, получил большую золотую медаль…».
Как видите, в энциклопедии имя Редько упоминается лишь как переселенца в числе других, но не как селекционера. Надо отметить, что ни в одном официальном издании я не нашла сведений о Редько как о создателе алматинского апорта.
В то время как о Моисеевых, Никите Трофимовиче и Тихоне Никитовиче, написано много. Кстати сказать, создатель «царь-яблока» Никита Трофимович Моисеев был моим прадедом, в семье бережно хранились его грамоты еще царских времен, та самая золотая медаль 1913 года и множество других наград. Но после смерти моего деда, сына Никиты Трофимовича - Тихона Никитовича, все это было передано в Государственный музей. Я помню еще девчонкой, как сразу при входе в музей (он тогда располагался в здании Вознесенского кафедрального собора) посетителей встречала большая экспозиция, посвященная моисеевской династии садоводов. Насколько я знаю, и сейчас, уже в нынешнем Госмузее, хранятся многие из тех экспонатов.
Я пишу об этом не для того, чтобы пропиарить своих родственников, мне, как говорится «за державу обидно». О Моисеевых написано большое количество статей в самых различных изданиях, не раз о Тихоне Никитовиче рассказывало казахское телевидение. О Моисеевых писали в своих книгах Дмитрий Снегин, Владислав Владимиров, Владимир Проскурин и другие. Справедливости ради, о Редько тоже писали газеты, правда, в последние годы в основном пересказывая слова о нем его праправнучки, которая в походе за славой не устает ходить по различным инстанциям.
В то же время сама жизнь Моисеевых, того же Тихона Никитовича, его встречи с Вавиловым, Мичуриным, академиком ВАСХНИЛ Келлером говорит о многом.
Снегин о Моисееве
Вот что мне рассказывал о Никите Трофимовиче народный писатель Казахстана, лауреат Президентской премии мира и духовного согласия РК Дмитрий Снегин, семья которого тоже принадлежала к разряду переселенцев и жила с Моисеевыми рядом, дом в дом. Мать Дмитрия Снегина, тогда он был еще Митей Поцелуевым, была крестной матерью моего деда, Тихона Никитовича.
- Никита Трофимович был человеком взрывного характера, неуемной энергии, он был талантлив и изобретателен, - вспоминал Дмитрий Федорович. - Он первым завел в нашей округе граммофон. Выставит в окно это чудо - пусть все слышат! Для нас, мальчишек, было огромным удовольствием собирать иголки от граммофона, они для нас были как жемчужинки такие.
Каждой семье переселенцев в Верном нарезали десятину земли. Это было много. Десятины Никиты Трофимовича и моего деда шли параллельно. Но если дед мой был ближе к чиновничьим кругам и не больно-то заботился о посевах, то моисеевские угодья были сплошь под парниками. Там выгонялась всякая ранняя зелень - лук, укроп, редис, огурцы, помидоры.
Сады у Никиты Трофимовича были в других местах. У него было много садов. Это был настоящий хозяин. У него и наемные рабочие были. А как же иначе? Вы представляете, что значит собрать урожай, когда у тебя несколько десятин садов? И мы, подрастая, лазили по деревьям, срывали яблоки и бросали вниз, а взрослые ловили их. И так каждое яблочко!
Аромат верненского апорта доходил до Петербурга. Примерно к Рождеству собирались ямщики и яблоки из садов Моисеева, Есютина и других укладывали в специальные повозки. Тогда появились повозки на железном ходу - оси были не деревянные, а металлические, и это считалось чуть ли не железной дорогой. Каждое яблочко заворачивали в бумагу, потом в стружку, в войлок, и ямщики везли их сначала в Ташкент, а оттуда по железной дороге нежный груз отправляли в северную столицу.
А надо сказать, что Никита Трофимович Моисеев был поставщиком двора Его Императорского Величества, через который в 1913 году, когда отмечалось 300-летие Дома Романовых, моисеевский апорт попал даже на Всемирную выставку в Париж и произвел фурор!
Дело ведь доходило до того, что Никита Трофимович отбирал яблоки едва ли не в завязи, прямо на ветках, и воском выводил букву «Н» и римскую II. Когда яблоко наливалось и подрумянивалось, на этом месте янтарно рдел царский вензель. Это была сказочно ювелирная работа, я бы сказал - штучная, наподобие знаменитых изделий Фаберже. Таких яблок выращивалось всего 100-200 штук, и они отдельно отправлялись к царскому столу.
Деревья Никита Трофимович называл по именам, иные ласково, иные почтительно, иные с насмешкой. Скажем, сливу Ренклод гран Альтан рекомендовал с таким уважением, которое вряд ли выпадало на долю ее венгерского титулованного однофамильца.
Николай Анов вывел Никиту Моисеева в своем романе «Азия» под именем главного героя, старика Семилетова. Этот тип очень понравился Максиму Горькому. «Сильная, интересная фигура, - сказал он Анову при встрече с ним после прочтения романа. - Вот такие талантливые русские мужики, что в лаптях тысячи верст отмеривали, делали большие дела в глухом краю».
Раем должна быть земля наша - считал Никита Трофимович и до конца жизни разводил апорт, наивно веря, что этот сорт яблок произрастал в раю. Апорт у Моисеева считался самым выдающимся. А почему так - никто не знал. Вроде та же земля, тот же климат. А вкус другой. «Должно быть, старик колдовать умеет», - говорили некоторые.
Продолжение династии
Прошло время. Никита Трофимович ушел в мир иной. Но его дело продолжили сыновья. Старший, Николай, был главным садоводом яблоневого колхоза «Вторая пятилетка», опытником и знатоком апорта. Сын Николая Никитича - Николай Николаевич - написал диссертацию о морозоустойчивости яблонь в условиях алматинской зоны.
А младший сын Никиты Трофимовича, Тихон Никитич, мой дед, оставил после себя 12 гибридных форм яблонь и 10 перспективных сортов вишни, среди которых знаменитая «алма-атинская красавица». «Тихон Никитович Моисеев опубликовал 28 печатных работ, вывел 80 новых гибридных форм плодово-ягодных растений, - писала о нем Надежда Попова, архивист 1-й категории Центрального государственного архива Алматы. - …За период его работы в горах на богаре 200 гектаров садов, 35 ягодников и окультивировано (привито) более 3000 дикорастущих яблонь».
В разные годы Тихон Никитович Моисеев работал в Верненском лесничестве, был заведующим лесокультурным отделением, заведующим Семиреченским лесным подотделом, агрономом совхоза «Горный гигант», преподавал в Казахском сельскохозяйственном институте, выйдя на пенсию, руководил курсами по плодоводству. Дмитрий Снегин называл деда гением селекции.
«У Тихона Никитича был сын Евгений, который погиб на фронте, - вспоминал Дмитрий Федорович. - В память о нем дядя Тихон вывел новый сорт яблок и назвал его «Памяти Евгения». Помню, он мне говорил: «Митя, посмотри, какое яблоко, а оно такое продолговатенькое, розовенькое, дай Бог, чтобы оно оказалось жизнестойким, и чтобы люди всегда помнили моего сына».
К столетию со дня рождения Ленина дед вывел еще один сорт апорта, который назвал «Юбилейный». Несколько особо крупных яблок в яркой алой рубашке, впервые собранных им с девятнадцатилетнего дерева, он послал в Ульяновск в Ленинский мемориальный центр. Там их поместили в стеклянный сосуд со специальным консервирующим составом - эксикатор - и выставили в музее для всеобщего обозрения. Об этом писала газета «Огни Алатау» 12 декабря 1969 года («Письмо из Ульяновска»).
В Алма-Ате не было садовода, который не знал бы о Тихоне Никитиче Моисееве. Он всех щедро одаривал черенками, семенами и прочим посадочным материалом. Ему потоком шли письма и посылки из всех уголков тогда еще большой страны. Дед был сверхталантлив, увлекался не только яблонями, было у него, как уже отмечалось, и много сортов вишни.
Например, средний урожай с одного дерева «алма-атинской красавицы» превышал 60 килограммов! Когда-то в пригороде Алматы, в совхозе «Горный гигант», был питомник по разведению этой уникальной вишни. Отсюда саженцы шли по всей стране - в Подмосковье, на Украину, на Урал, в Сибирь. В 1961 году здесь было порядка 11 тысяч плодоносящих деревьев! Вишни эти были поистине удивительные - огромные, с сочной, чудесного вкуса мякотью. Они хорошо переносили заморозки, которые в предгорьях были нередки. Сейчас нет ни совхоза, ни питомника, а уникальный сорт сохранился разве что у некоторых садоводов-любителей. Если вообще сохранился.
О Тихоне Никитовиче Моисееве писали все республиканские газеты. Вот только несколько заголовков - «Дело, которому отдана жизнь» («Огни Алатау» 25.08.1973 г.), «В городе живет волшебник» («Казахстанская правда, 24.08.1968 г.), «Рождение сорта» («Казахстанская правда», 26.10.1971 г.), «Селекционер» («Вечерняя Алма-Ата», 4 октября 1969 г.), «В саду заповедном» («Казахстанская правда», 25.08.1973 г.), «Саду цвесть» («Вечерняя Алма-Ата», 10.06.1980 г.).
Например, писатель Николай Анов в статье «Цветет вишня Моисеева», опубликованной в «Вечерней Алма-Ате» в августе 1973 года, когда деду было присвоено звание заслуженного агронома республики, вспоминал и Никиту Трофимовича, называя именно его создателем алматинского апорта.
Тихон Моисеев с писателями Николаем Ановым и Алексеем Брагиным, 1976 г./открытый источник
Он приводил высказывание о работах Тихона Моисеева знаменитого советского академика ВАСХНИЛ, директора Ботанического института имени В.Л. Комарова РАН Бориса Келлера, который в 40-х годах посетил моисеевский сад.
«Тихон Никитович Моисеев на своем приусадебном участке создал мичуринскими методами ряд новых, очень ценных сортов плодовых растений… Вся эта живая коллекция слив, груш, вишен, яблок и т. д., с которой я познакомился лично, представляет яркий образец талантливого творчества мичуринской школы», - писал академик Келлер.
Уроки Мичурина
Надо сказать, что дед не однажды бывал у знаменитого советского селекционера, именно Иван Владимирович Мичурин заставил его серьезно взглянуть на селекцию.
В первый раз Тихон Никитович приехал к нему в Козлов в 1932 году. Стоял август, а мичуринский сад, о котором тогда уже ходили легенды, благоухал. Пораженный увиденным, он завистливо заметил: «Вот бы все это размножить да перенести в Алма-Ату». На что Мичурин ему ответил: «Нет, уважаемый, надо выводить свои, родные сорта, только тогда будет толк и польза».
Еще одна встреча со знаменитым селекционером состоялась незадолго до его смерти, в феврале 1935 года. Мичурин был уже тяжело болен, но гостя встретил шутками, угостил яблоками. На прощанье дал несколько черенков яблонь. «Все узнай о них, размножь, да не забывай первый наш с тобой разговор». Это было своего рода завещанием - через несколько месяцев Мичурин умер.
А для Тихона Моисеева с тех пор селекция стала смыслом и делом всей его жизни. А местом обитания - сады.
Встречался он и со знаменитым ученым-генетиком Николаем Вавиловым. Именно к нему в конце 20-х годов Тихон Никитович обратился за помощью. Дело в том, что в то время на горных склонах уничтожались дикорастущие плодовые деревья, которые были определены им как генетический семенной фонд для дальнейшей селекционной работы по выведению новых сортов. Вот дед и попросил прислать в Алма-Ату экспедицию от Института генетики при Академии наук СССР.
И таких экспедиций было несколько. А в 1930 году сюда приехал сам Николай Иванович Вавилов. Вместе с Тихоном Никитовичем они проехали по ущельям Каменское, Мокрый ключ и другим, где в основном росли дикорастущие плодовые деревья. Вавилов особенно рекомендовал для развития апорта Каменское плато. Там его удивила столетняя яблоня, которую все ласково называли «Бабушка». Она еще долго потом давала урожай.
На основе материала, собранного экспедициями Вавилова, в алма-атинской горной зоне был создан сельхозкомбинат «Красная заря», ставший впоследствии совхозом «Горный гигант», где главным агрономом стал мой дед.
Как известно, Николай Вавилов определил центры происхождения целого ряда культурных растений. Например, родиной пшеницы является Иран, картофеля - Мексика и так далее. Когда он побывал в наших краях, то установил, что в условиях Семиречья имеются транзитные формы перехода от диких яблонь к культурным.
Тогда впервые заговорили о том, что предгорья Алма-Аты - прародина уникальных диких яблонь - тех самых Сиверса и Недзвецкого. Из года в год, из века в век карабкались они из долины на склоны гор, приобретая цепкость и гибкость горных растений. Переплетались ветвями, корнями, порой даже врастали друг в друга и каждую весну покрывались бело-розовыми цветами, чтобы к концу лета произвести на свет маленькие, кислые, с голубиное яйцо плоды.
Подобных дичков не встретишь больше нигде, без преувеличения можно сказать, что аналогов нашим яблоням в мире нет. Именно им природа отвела уникальную роль - стать основой красавца-апорта в качестве прародителей и подвоя. Не случайно по настоянию академика А.Д. Джангалиева яблоня Сиверса была внесена в Красную книгу.
Другими словами, наш край уникален - он занял свое место в мировой табели о рангах по сортам. И сам Бог велел нам развивать плодоводство.
Об этом же говорил и Дмитрий Снегин: « Знаете ли вы, что великий Вавилов обнаружил очаг образования огуречных культур в Хорезме, очаг колосовых культур - в Эфиопии? А очаг образования плодовых он обнаружил здесь. А есть ли в нашем городе улица, названная именем этого великого открывателя? Каких только названий нет - никому не ведомых и не знаемых.
Или вот Никита Трофимович Моисеев, создатель чудо-апорта - яблока, которое надо на руках носить да радоваться, мир им обогащать! Великий садовник! А есть ли у нас улица, названная его именем? А вот когда мы назовем его именем самую лучшую улицу в нашем городе и когда будет стоять он со своим апортом бронзовым памятником - вот тогда интерес к нашему городу охватит весь мир».
Но пока что у нас в городе есть улица Редько как «создателя» алматинского апорта, «пробитая» его потомками.
В связи с этим мне вспоминается знаменитый роман И. Ильфа и Е. Петрова «Золотой теленок», где Остап Бендер и иже с ним выдавали себя за детей лейтенанта Шмидта. Обманывая, причем достаточно примитивно, несведущих людей, они делали себе на этом небольшой капитал.
Активно продвигая лжеавтора апорта Егора Редько, нынешние «дети лейтенанта Шмидта», как мне представляется, более опасны, потому что они искажают нашу историю. Но история - дама злопамятная, она не прощает манипуляций.
Подписывайтесь на наш Дзен и Telegram канал.