Анита ЦОЙ: Моя коралловая свадьба - правда о 35 годах семейной жизни»
Открытый источник
Про ссоры и даже «войны» между двумя мамами, про регулярные мысли о разводе. Эта исповедь произошла в Алматы на международном форуме BE WOMEN. Зал слушал молча, впитывая каждую фразу. Настолько знакомы эти локальные семейные войны каждой казахстанской женщине. За 35 минут, отведенных на выступление, Аните нужно было рассказать про 35 лет непростой семейной жизни. Когда зазвенел колокольчик, что пора закругляться, участницы форума не хотели отпускать Аниту со сцены и требовали завершения истории. Но... Так получилось, что зал финал так и не услышал. И только у нас - эксклюзивное интервью, где Анита Цой рассказала о том, как они живут сейчас, и поделилась своими проверенными жизнью рецептами счастья. Но сначала сама история...
«В этом году мы с мужем отметили коралловую свадьбу - 35 лет. Казалось бы, что тут сложного: дата круглая, семейный ужин, теплые слова. Но, оглядываясь назад, видишь не открытку, а целую школу жизни, - начала свой рассказ Анита Цой.
Первый близкий человек
Мой первый и главный человек - мама. Папы в моей жизни не было, и до девятнадцати лет все мои акценты, любовь, внимание были сосредоточены на ней. Мы вместе учились прощать обиды, заботиться и - самое трудное - доверять. Я думала, так будет всегда: мама - центр мира.
Мама была ученым - кандидат химических наук, выпускница МГУ, жила в Москве, вращалась в мире науки и искусства. Она часто повторяла: «У женщины должен быть один мужчина - раз и на всю жизнь. Не повторяй моих ошибок». Она развелась, когда мне был годик. Когда пришло время моего взросления, она, не особо советуясь со мной, увидела в Сергее Петровиче «того самого» - и по-корейски «выдала» меня замуж. У нее единственная дочь, и она искренне верила, что делает правильно.
Открытый источник
Две семьи - два мира
С этого момента в нашу жизнь вошли не только мы с мужем, но и две мамы. И это были два разных мира. Моя свекровь - кореянка из семьи переселенцев, прожившая долгие годы в Грозном, всю жизнь работала в полях. Образования у нее не было - до сих пор расписывается крестиком. Ее муж рано умер, и она одна подняла троих детей и всем дала высшее образование. Сейчас ей 92.
На другом полюсе - моя мама: научная степень, столичная интеллигентность, Москва, концерты, выставки, книги. В глазах свекрови она была «белоручкой», в глазах моей мамы свекровь казалась «необразованной». Мы с Петровичем стали инструментами их противостояния.
И еще важная деталь, которую нельзя выкинуть из рассказа: у обеих матерей не было мужей, которые могли бы их остановить, унять или просто взять на себя удар. Мы с Петровичем все время оказывались между двух огней и сами становились «щитами» своих матерей.
Первое десятилетие - каторга
До свадьбы мы виделись семь раз - по полтора-два часа. Семь коротких встреч, после которых началась настоящая жизнь. Первые десять лет были кромешным адом. Мы почти не говорили на «нормальные человеческие темы» - мы защищали свои семьи. Даже рождение сына не принесло мира: каждые два-три года расходились, но до загса не доходило.
Ссорились из-за всего. Где встречать Новый год? «Конечно, у свекрови!» - «Почему только у свекрови? Моя мама тоже хочет нас видеть в полночь!» В итоге: час у моей мамы, потом галопом к свекрови - и там до утра. Кто первый возьмет внука? «Мы!» - «Нет, мы!». А объединиться всем вместе не получалось: две семьи, две логики, два языка.
Открытый источник
Доходило до абсурда. Свекровь могла обвинить меня: «Пыль не протерла - протирай!», а бывало, что меня вдруг «ловили» на чем-то немыслимом: «Ты обручальное кольцо своей подруге передарила!» - как вообще такое можно придумать? Моя мама тоже не была цветочком - бывало, Петрович приносил ей подарок на день рождения, а она: «Какое г**… Как тебе не стыдно? Это неуважение! Своей-то маме шубу подарил!». Мы были молодые и горячие, и любые мелочи взрывали наш дом.
Еще одна больная тема - «лица менялись». Когда мой муж уходил на работу, свекровь становилась, казалось, другим человеком: при нем - одуванчик, при мне - ураган. Моя мама - зеркально. Мы варились в этом каждый день.
Поворот: трасса Москва - Питер
Перелом случился в конце первого десятилетия. Мы решили поехать в Санкт-Петербург и показать свекрови город. За рулем - я, рядом Петрович, сзади - ребенок и свекровь. Где-то посередине между Москвой и Питером - взрыв. На ровном месте: «Едешь слишком быстро! 80, когда положено 60! Убьешь нас!» Я бью по тормозам. Машина встает. Открываю дверь - и семимильными шагами иду в сторону Москвы. (Анита решительно идет по сцене, вспоминая тот эпизод и проживая его заново.) Меня душат слезы, в голове одно: «Все. Завтра подаю на развод». Свекровь - в другую сторону. Мы буквально пошли в разные стороны света. Я оглянулась назад и увидела Петровича с ребенком на руках. Он стоял у машины и не знал, как быть. И тут я поняла: «Все. Кто-то из нас должен сделать первый шаг навстречу ради семьи».
Медленно, но я вернулась. Мы молча сели в машину, догнали бабушку Розу - так мы называем свекровь. Я вышла и впервые за десять лет без лишних слов сказала: «Простите меня, пожалуйста. Я не права. Я буду ехать 60».
Наверное, с этого момента началось переосмысление и у меня, и у него.
Второе десятилетие - границы и правила
Мы приняли серьезное решение: родители - это зона нашего уважения и заботы, но во внутренние дела маленькой семьи они больше не входят. И началась кропотливая работа.
Мы договорились: внук - по очереди. Неделю - одна бабушка, неделю - другая. Праздники - по четким правилам. В корейской семье старшинство важно - свекровь старше и по возрасту, и по «званиям». Поэтому на Новый год мы сначала заезжали к моей маме - ровно на час-полтора, а потом мчались к свекрови и уже у нее были до утра.
Открытый источник
Скандалов стало меньше, но «войны мелочей» никуда не делись. Откроешь ящик на кухне - кастрюли стоят «не так». Уйдешь - переставлены «правильно». И так в каждом углу: книги, банки, полки. Зато никто уже не переходил границ словами - и это было наше маленькое перемирие.
Мы оба рванули в работу. Он занимался политикой и хозяйством города Москвы, тогда мэром был Юрий Михайлович Лужков. Четыре телефона, бесконечные выезды - и по субботам, и по воскресеньям. Я - сцена, гастроли, репетиции. Иногда мы «не приносили мусор в дом» - молчали или недоговаривали, а то и обманывали из желания уберечь другого. Когда правда вскрывалась, звучало страшное: «Развожусь». Доверия не хватало.
Третье десятилетие - уважение и опора
Только к третьему десятилетию мы выдохнули. Я стала заслуженной артисткой России. Петрович получил свои повышения и признание. И - впервые - мы начали уважать «зоны» друг друга: работу, друзей, даже пространство. Да, пресса писала, что мы живем через дорогу, в разных домах. Но это не «гостевой брак». Это про уважение к личной территории и к разным ритмам.
Наши биоритмы действительно противоположны. Он встает в шесть утра и к девяти уже на работе. Я в шесть только засыпаю - написав очередную песню. Бизнес, политика - с одной стороны, актеры и музыканты - с другой. Чтобы быть вместе, сначала пришлось стать отдельными.
И мы научились прощать. Когда я сломала позвоночник, он ночевал в больнице, приносил еду, стоял у моей койки. Я видела, как он отворачивается к стене и режет салат - и скупые мужские слезы катятся по щекам. А когда в Москве был путч, он сидел «запечатанный» в мэрии на Тверской, а на улице жгли костры, транспорт стоял, неизвестность и страх. Я несла ему домашнюю курицу с рисом - и у меня вырвали пакет прямо из рук. Я стояла у ворот мэрии и плакала - от бессилия и от любви.
Постепенно мы начали смотреть друг на друга другими глазами: «Посмотри, как ее слушает зал» и «Посмотри, как о нем говорят коллеги и даже враги». На смену обидам пришло уважение.
Внимание!
Как сейчас живут супруги? Почему у них отдельные дома? Об этом и многом другом - в эксклюзивном интервью Аниты Цой в среду, 8 октября. Не пропустите.
Больше видеоинтервью здесь.