Субъектность — это отказ от чужого взгляда на собственную реальность
Фото: uchebnik.kz
- Ермек, здравствуйте. Вы являетесь магистрантом исторического факультета столичного университета им. Льва Гумилева. Уже имеете определенную известность благодаря объемному циклу материалов, которые выходили в ряде электронных изданий, чьи редакции находятся как в Алматы, так и в Астане. Расскажите о сути ваших изысканий.
- С момента распада СССР и возникновения новых государств, новых членов ООН меня всегда интересовали следующие вопросы. Почему некоторые государства, обладающие теми или иными ресурсами, всеми причитающимися атрибутами члена ООН, все равно остаются уже несколько десятков лет по-прежнему, мягко говоря, в роли догоняющих? Смотришь на историю в целом, вникаешь в новейшую, текущую, и быстро понимаешь: все держится на способности управлять. Верю, что нашел этому теоретическое объяснение. Так появилась концепция «Матрица субъектности». Тема, которую я разрабатываю и ради чего стал магистрантом.
- Что это значит?
- Все привыкли к безопасной аналитике, где главное - никого не раздражать. Можно копировать чужие институты, но при первом кризисе внезапно выяснится, что система пустая. История вообще очень жестока к слабым конструкциям. Если совсем грубо, с у б ъ е к т сам решает, как ему жить. А о б ъ е к т у объясняют это другие.
- А теперь чуть подробнее. Почему вы так много пишете про «Степь и Орду»?
- Потому что Казахстан почему-то до сих пор часто описывают как чью-то периферию. То вообще «молодое государство, которое учится». Меня это не устраивает. Степь столетиями порождала собственные политические и военные системы. Орда - это был гигантский механизм управления пространством. И меня интересуют не сказки про кочевников, а вопрос: как такая система вообще держала такие расстояния, армии и элиты? Меня интересует механика силы. В этом смысле мне импонирует лекция, с которой выступил 19 мая глава Республики Казахстан. Он отметил, что это была мощная евразийская цивилизация, соединявшая Запад и Восток, со своей системой управления, законами и развитой экономикой. Преемственность государственности: Казахстан является прямым наследником кочевой цивилизации Великой степи. По словам президента, эпоха Золотой Орды - это не просто прошлое, а важнейший период цивилизационной эволюции, заложивший основы современных институтов.
- То есть вы против западной модели?
- Я против тупого копирования вообще всего. А у нас иногда любят либо слепой западнизм, либо уход в дешевый этноромантизм, вплоть до маргинального изоляционизма. И то, и другое - тупик. Модернизация нужна. Без нее государство не выдержит конкуренции. Но модернизация - это не попытка стать чужой копией. Можно настроить стеклянных башен, открыть кофейни и рассказывать про глобальный мир. А потом приходит кризис и выясняется, что нет кадров, промышленности, дисциплины и длинной стратегии. Вот тогда начинается реальность.
- Что тогда главное для Казахстана?
- Повторюсь: прекратить воспринимать себя объектом. Субъектность начинается с момента, когда страна перестаёт спрашивать: «что о нас подумают?», и начинает спрашивать: «что мы сами хотим построить?».
- Ну хорошо. А как насчет процессов заимствований? Есть процессы гибридности, модернизации, а с другой стороны - «нам не надо чужих копий»...
- Вопрос не в том, есть ли внешнее влияние. Оно есть всегда. Вопрос в другом: способна ли система перерабатывать чужое в свое или она просто растворяется в чужом контуре? Через «Матрицу субъектности» проблема выглядит иначе: субъектная культура не боится заимствований. Она их переваривает. Вот Япония заимствовала западные технологии, армию, промышленность, проиграла войну, но не перестала быть Японией. Китай впитывал марксизм, капитализм, цифровые технологии и все равно строит китайскую цивилизационную модель. Россия при Петре перенимала европейскость, но не стала же Голландией циклопических размеров.
- А способно ли казахское общество производить собственные смыслы такого уровня, чтобы они выдерживали конкуренцию?
- Вот, и вы уже на верном пути! Это и есть, собственно, вопрос субъектности. Потому что домбра сама по себе субъектность не создаёт. Как и юрта. Как и орнамент. Символы важны, но они вторичны. Если нет сильной системы образования, науки, кадрового воспроизводства, интеллектуальной среды и культурной дисциплины, национальная культура постепенно превращается либо в сувенир, либо в фольклор для туристов.
- Ереке, а как коррелируется с вашими идеями 35-летие Независимости Казахстана?
- Эта веха хорошо показывают одну простую вещь: государство может появиться быстро, а субъектность собирается десятилетиями. Первый этап Казахстан прошел. Страна удержала единый центр принятия решений. А это главное. В 90-е многие не понимали, насколько все было хрупко. Сегодня задним числом любят изображать распад СССР как спокойный переход. На деле вокруг Казахстана полыхало все постсоветское пространство - Приднестровье, Карабах, Таджикистан, Чечня. По всему «постсовку» экономический коллапс и стагнация. В таких условиях государство с огромной территорией и сложным составом населения могло очень легко посыпаться. Но система удержалась. Дальше началось самое трудное - создание собственного механизма воспроизводства. Появилась новая бюрократия. Своя дипломатия. Армия. Финансовая система. Начала складываться элита, в том числе и бизнес-элита, помните, понятие такое даже было...
- Да, «младотюрки».
- И это тоже был важный момент. Потому что без собственной элиты никакая независимость долго не живёт... При этом Казахстан геополитически находится между более сильными игроками. Россия. Китай. Исламский мир. Отсюда и многовекторность. Её часто ругают, но для молодого государства это был способ сохранить пространство маневра. Когда у тебя нет достаточного запаса силы, ты вынужден играть аккуратно. Следует напомнить, что главным архитектором многовекторной внешней политики является Первый Президент Республики Казахстан Нурсултан Назарбаев. Именно он с первых лет независимости заложил принципы прагматичного сотрудничества со всеми ключевыми мировыми державами. Эту стратегию сегодня продолжает развивать действующий президент РК Касым-Жомарт Токаев, который, напомним, как профессиональный дипломат тоже непосредственно стоял у истоков становления и развития этого курса.
Главная проблема Казахстана в том, что государственность появилась быстрее, чем сформировалась полноценная субъектность общества. А настоящая субъектность начинается там, где система способна воспроизводить себя даже в условиях давления, кризиса и турбулентности. И здесь вопрос пока открыт. Потому что субъектность - это еще и способность общества к внутренней мобилизации. К дисциплине. К длинной воле. К пониманию, что государство - это не сервис по раздаче благ, а тяжелая конструкция, которую приходится постоянно удерживать. Поэтому 35 лет Независимости Казахстана - это, с одной стороны, большой успех. Государство не исчезло, не распалось и не превратилось в прямую периферию чужих проектов. Для постсоветского пространства это уже серьезный результат. Но одновременно это только начало длинного процесса. Потому что настоящая проверка любой субъектности начинается не в эпоху стабильности, а в эпоху больших мировых потрясений. И в такую эпоху мир именно сейчас неумолимо входит.