Казахстан поистине устремлен в будущее и имеет особенные перспективы
90-е - жизнь буквально забурлила, чувствовалось, что строится новое государство.../Открытый источник
На вопросы «Комсомолки» отвечает Дина Жолдасовна БУЛЕШОВА. Одна из видных общественных деятелей бурных 90-х и двухтысячных, она внесла свой заметный вклад в строительство независимого Казахстана через правозащитную деятельность, направленную на адаптацию этнических репатриантов (кандасов) и поддержку экологических мигрантов из Приаралья в Казахстане. Это она внесла в общественно-политический словарь суверенного Казахстана термин «экологический беженец».
Открытый источник
- Дина Жолдасовна, в этом году исполняется круглая дата казахстанской Независимости - ни много ни мало 35 лет. Что означает для вас этот юбилей?
- Я перевалила семидесятилетний рубеж, но ощущение того, что я живу в родном Казахстане, здесь мой дом, мои внуки, приносит мне особую радость, особое удовлетворение. Чувствую себя бодрой и верю в настоящее и будущее Казахстана, которым, в свою очередь, будут, я прямо чувствую это, гордиться потомки и весь многонациональный Казахстан.
- А чем можно было объяснить большой приток в Казахстан казахов именно из Узбекистана, а если быть конкретным, из Каракалпакии? Это был зов сердца или обстоятельства, связанные с природной катастрофой, высыханием Аральского моря?
- Разумеется, экологическая катастрофа, по-другому и не назовешь, заставила многих и многих казахов задуматься о переезде. Ну и изменения другого порядка, политического, территориально-административного, в виде обретения суверенитета 15 республиками распавшегося СССР, тоже сыграли свою особую роль. Но при этом необходимо заметить, что казахский народ и казахская интеллигенция, проживавшие в Нукусе, Чимбае, Ходжейли и других районах Каракалпакстана (многие из которых относятся к родам Младшего жуза), всегда пользовались большим авторитетом и играли ключевую роль в жизни региона. Другими словами, это автохтонные места обитания казахов.
- А вы вспоминаете Каракалпакстан?
- Конечно. И не только Нукус, но и Ташкент. В ТашГУ я окончила факультет философии. На этом багаже окончила Высшую партийную школу в Москве.
На курсе обучались не только советские, но слушатели Германии, Болгарии, Венгрии, Монголии, а также Лаоса. У всех за плечами был практический опыт, и это были взрослые люди. Меня избрали председателем профсоюзного комитета. Это дало большой практический опыт работать в коллективе. За период учебы сдала кандидатский минимум и готовилась к дипломной работе. Тему выбрала приближенную к проблемам нашего региона: «Роль партийной организации в решении экологической проблемы». Получить статистику не представлялось возможным, но говорить об этой проблеме заставляла сама жизнь... Более того - обратилась к ректору. Помню, встретилась с В.Н. Шостаковским прямо в фойе и спросила, когда он сможет меня принять. Этот случай всегда вспоминаю как пример прогрессивного руководителя. «Зачем откладывать», - сказал он, мы отошли в сторону, я сказала, что хочу провести конференцию по Аралу и пригласить наших руководителей обкома партии и Совета министров, показать документальный фильм «Аралкум» с последующим обсуждением. Ректор одобрил и заявил, что даст поручение парткому и все вопросы решать с ним. Мы составили план проведения, размещения и делегация приехала во главе со вторым секретарем обкома партии В. Зориным. В ходе конференции были выступления руководителей областного комитета партии, водохозяйственных организаций, ученые Академии наук, а также режиссеры документального фильма. Обсуждения были бурными, но сами понимаете - тогда на множество поставленных вопросов не находилось ответов... С тех пор я старалась и до сих пор стараюсь найти эти ответы.
Вернувшись в Нукус, работала преподавателем. А еще, как бы сегодня сказали, на общественно-политическом поприще: от консультанта Дома политпросвещения обкома партии до директора филиала Центра социологических исследований Министерства труда Республики Узбекистан в Ташкенте. Поэтому основательно знала свой регион, свою малую родину... Но аральская проблема, конечно же, вызывала грусть, сожаление, тревогу. Последствия этого кризиса, такие как опустынивание, засоление почв, пыльные бури и нехватка пресной воды, продолжают менять ландшафт и жизнь региона. Человек здесь пока почти бессилен. Это же так или иначе касается и казахстанской части Аральского моря ...
- Итак, в силу природных и политических обстоятельств вы переезжаете в 90-х в Алматы. Как бы вы оценили начало жизни на новом месте?
- Нам было очень тяжело. По сути, мы были экологическими беженцами. Но такого термина тогда просто не было.
- Дина Жолдасовна, но эту дефиницию применительно к имеющейся проблеме вы же ввели?
- Термин «экологический мигрант» (или «климатический беженец») отсутствует в законах Республики Казахстан, а понятие «беженец» применяется только к лицам, спасающимся от преследований по признаку расы, религии или национальности. Но я не теряю надежды! В общественно-политическом обороте он уже есть, и давно. Став новоявленным гражданином РК, старалась фундаментально поднять вопрос о признании и социальной защите именно этих людей, бежавших от природных катаклизмов на свою историческую родину...
Начинала я эту работу в 1996 году, будучи в должности главного специалиста Агентства по миграции населения Министерства труда и социальной зашиты. Потом покинула госслужбу из-за переезда правительства и президента страны в новую столицу. Я человек южный. Поэтому решила остаться в Алматы. Потом, будучи более полутора десятков лет президентом Общественного фонда, который назывался «Центр поддержки экологических мигрантов Узбекистана», продолжила работу согласно уставу и задачам фонда.
- Довольны своей работой?
- Как-то нескромно и неудобно говорить об этом - довольна, недовольна. Самое главное, мы оказали тысяче новых граждан Республики Казахстан правовую и иную помощь, поддержку, по сути, помогли встать на ноги и обрести родину. Порой было очень нелегко, ведь тогда возникло такое явление, хоть и подспудное, но которое вырывалось на бытовой уровень и порой не только «на бытовой». Это явление я назвала бы «оралманофобией». Никто не процветал и многие беды сваливали как бы на тех, кого я упорно защищала и называла «экологическими мигрантами». Я сама была одним из них и шла по всем инстанциям, стучалась во все двери... Мы старались переломить общественное мнение, добиться от госструктур, власти на местах, органов МВД адекватной и адресной помощи переселенцам. Занимались правовой и гуманитарной поддержкой, боролись за улучшение условий их жизни и скорейшую интеграцию в общество. Параллельно активно выступала на международных семинарах по проблемам миграции (под эгидой ООН, МОМ и др.). Вместе с тем была горда и счастлива, с благодарностью помню, как навстречу мне шли такие громкие имена из культурной элиты, как писатели и другие авторитетные представители общества, очень часто и простые граждане...
- А что бы вы еще могли сказать о 90-х в целом?
- Был подъем! Было интересно! Да, трудности были, и не только у нас, «экологических беженцев». Но вместе с тем жизнь буквально забурлила, чувствовалось, что строится новое государство. Возникла новая столица! Но и развитие Алматы не остановилось. У нас теперь есть целых два громадных города. Если не ошибаюсь, у нас три миллионника, говорят, что этого достиг и Шымкент. В них развивается крупный, уровня международных стандартов, бизнес, средний, камерный. Жизнь кипит и в этой сфере и рождает надобность в новых современных учебных заведениях. Думаю, именно 90-е сыграли особую роль, дали незримый толчок тому, что возникла надобность для возникновения современных учебных заведений: в Алматы - КБТУ, в Астане - Назарбаев-Университет. Мне хотелось бы, чтобы внуки учились в таких учебных заведениях... Казахстан поистине устремлен в будущее и имеет особенные перспективы. А начало было заложено в последнем десятилетии XX века. Это неоспоримо. В свое 35-летие Казахстану есть чем гордиться. И наша страна вступает в новый цикл.
- Спасибо за беседу!