Сокровища шаманки

В этом ущелье нашли Каргалинский клад. Фото из архива автора

Родом из детства

Так получилось, что я еще с детства увлекся историей находки знаменитого Каргалинского клада. Конечно, понимал уже тогда, что это одна из самых значимых находок в отечественной археологии. Все эти годы с интересом читал научные статьи о кладе, собирал воспоминания, искал фотографии охотников, нашедших 87 лет назад клад.

Напомним, что в 1939 году в горах Заилийского Алатау неподалеку от Алма-Аты было обнаружено женское погребение (предположительно, шаманки), содержавшее множество золотых изделий двухтысячелетней давности. Известный советский археолог Александр Бернштам, научный сотрудник Эрмитажа и одновременно руководитель постоянно действующей археологической экспедиции Семиречье - Тянь-Шань - Памир - Фергана писал: «В правом ответвлении Каргалинского ущелья близ урочища Мынг Ошакты на высоте 2300 м при случайных обстоятельствах товарищем Назаренко были найдены кости человека с набором золотых предметов в количестве около 300 штук».

Вот об этих «случайных обстоятельствах» мне и хочется рассказать.

Мое детство прошло в поселке Фабричном (ныне село Каргалы), расположенном как раз на входе в ущелье, где и случилось сенсационное археологическое открытие. Мы жили на улице Чапаева, и нашими соседями по общему забору были Николай и Елена Есиповы.

В те далекие 1960-е годы дяде Коле, как мы его называли, было уже под 80. Он был худым, малоразговорчивым человеком. По утрам долго и надрывно кашлял - рассказывали, что в годы Первой мировой войны он получил немецкую пулю в легкие. Мы, дети, его боялись. На всю жизнь запомнилось, что дед не любил, когда чужие собаки или куры залезали к нему во двор или сад. В таких случаях он доставал ружье и пристреливал незваных гостей.

Фото из архива автора

И с ним была связана таинственная история, касающаяся найденного до войны клада. Прошло уже четверть века, но разговоры о нем в нашем поселке не утихали.

Как-то раз мама отправила меня к тете Леле, его жене, которая, в отличие от мужа, была добрая, общительная старушка и часто угощала нас конфетами, всегда водившимися в кармане ее фартука. Переступив порог дома, я первым делом увидел деда, державшего в руках старую книгу по истории Древней Греции и Рима (надписи на обложке были в дореволюционной орфографии). Набравшись смелости, я спросил старика, правда ли, что он был в числе тех, кто нашел в горах клад.

На удивление, дядя Коля не рассердился, а, отложив книгу, поведал мне историю, которая навсегда отложилась в моей памяти (да и как могло быть иначе, ведь мы, мальчишки, в те времена просто бредили кладами). Полвека спустя я легко восстанавливаю тот рассказ, попутно сверяя некоторые детали с записями бесед с Николаем Есиповым, сделанными учительницей нашего поселка Полиной Яковенко, и воспоминаниями Риммы Ключниковой, внучатой племянницы Аркадия Назаренко - другого участника той истории.

Рассказ старого охотника

«В тот субботний августовский день 1939 года я вместе со своим другом, токарем нашей фабрики Аркадием Васильевичем Назаренко, а также электриком Семиным (имени не помню, он тогда приехал из Москвы устанавливать новое оборудование на фабрике) и еще одним нашим товарищем (фамилию подзабыл) отправился в горы на охоту. Целый день мы бродили по ущелью, а вечером остановились на ночлег.

Фото из архива автора

Начал моросить дождь, поэтому стоянку мы сделали под огромным висячим камнем. Это место напоминало пещеру. Разожгли костер и начали готовить ужин. Сидевший у огня Аркадий взял палочку и стал ковырять ею в грунте, который состоял из мелких камней и песка. Вдруг он зацепил желтоватую поясную бляху.

- Мужики, я что-то нашел. Это не золото случайно? - спросил он с улыбкой и протянул бляху Семину.

- Ерунда, какое золото?! - ответил тот и, осмотрев бляху, выбросил ее к реке.

Но Назаренко не унимался и продолжал копаться в грунте. Вскоре он нашел колечко и браслет. По весу и цвету мы догадались, что это все-таки золото, и, напрочь забыв об ужине, стали возиться в почве. Лишь темная ночь заставила нас прекратить поиски. Помню, в ту ночь никто из нас не заснул. Едва забрезжил рассвет, вновь начали ковыряться в грунте (лопат у нас не было).

Фото из архива автора

Нашли несколько пластинок и колец. Про охоту никто уже не вспоминал. Собрав все находки, ринулись в поселок, где на фабрике нашли инженера-химика Азнабаки Таирова (в записях Яковенко указана фамилия Аметов. - И.И.). Осмотрев нашу добычу, инженер буквально закричал: «Да вы же нашли древнее золото высшей пробы!». Вооружившись лопатами, мы буквально полетели обратно к заветному валуну. Здесь, под камнем, мы раскопали еще около двух с половиной килограммов золотых женских украшений.

Это были перстни, на которые были посажены фигурки верблюдов, козлов, диких кабанов, пластинки с изображением архаров, орнаментов. Порой попадалась сгнившая ткань, которая при прикосновении моментально рассыпалась. Мы нашли множество пуговиц разной величины, которыми, очевидно, было обшито платье. Но самое главное - раскопали диадему, разбитую на несколько фрагментов, с сюжетами из древней мифологии.

Мы решили сдать найденные сокровища государству. Семин отвез клад в Алма-Ату и передал в Центральный музей Казахской ССР. Вскоре эта находка стала известной на весь Советский Союз.

Через некоторое время к нам приехал из Ленинграда ученый-археолог. Помню, что он прихрамывал, на вид ему было под пятьдесят, хотя, возможно, и был моложе. Он попросил проводить нас к тому камню. Причем предложил, чтобы мы заранее не указывали на это место.

Шли пешком (на лошади он ехать отказался), внимательно разглядывая скалы. Вдруг ленинградец закричал: «Нашел!». Мы десятки раз проходили тут, но ничего не замечали, а он разглядел на камне еле заметное изображение животного с рогами и крыльями, бегущего в горы. Такого рода картины несколько раз встречались на нашем пути. Наконец, заметили еще одно изображение, но теперь животное неслось с гор вниз. «Где-то здесь вы и нашли сокровища. Теперь показывайте это место», - обратился он к нам.

Археолог внимательно осмотрел место находки и сделал предположение, что по нашему ущелью пролегал путь из Китая в Семиречье и Европу. На следующий день, объезжая окрестности Фабричного, он обратил внимание на семь больших камней, располагавшихся по окружности. Очевидно, это был жертвенник. В середине круга рабочие раскопали остатки золы. Наверное, древние кочевники, спустившись с гор, приносили животных в жертву и устраивали большой той».

На этом дядя Коля закончил свой рассказ.

Что было дальше

Чтобы узнать, как сложилась дальнейшая судьба героев этой истории, я провел небольшие изыскания.

Николай Есипов прожил долгую жизнь. Он скончался в конце 1970-х - начале 1980-х годов. Добрая бабушка, тетя Леля, ненадолго пережила мужа.

Жизненный путь Аркадия Назаренко завершился трагически. В марте 1941 года его призвали в армию, служил он в Белоруссии, в Бресте. В самом начале войны попал в плен. Родственникам прислали извещение, что пропал без вести. Лишь совсем недавно выяснилось, что он был замучен в одном из фашистских концлагерей на территории Польши.

О монтере Семине ничего неизвестно, как и о четвертом охотнике, так и оставшемся безымянным. Инженер Азнабаки Таиров (я хорошо его знал, наши семьи дружили) был репрессирован и вернулся из лагерей в 1950-х.

Ленинградским археологом был, скорее всего, Александр Натанович Бернштам. Известно, что он прихрамывал. Ученый приезжал в наши края и первым описал Каргалинский клад. Бернштам считал, что найдено было женское погребение усуней с разнообразными ритуальными принадлежностями. Он датировал сокровища I в. до н. э. - I-II вв. н. э.

Подписывайтесь на наш Дзен и Telegram канал.