
Как известно, в результате проведения правоохранительными органами спецоперации в отношении ключевых фигур квазигосударственного сектора арестованы глава «Самрук-Казына» Нурлан Жакупов и глава НК «Казакстан темір жолы» Елжас Отыншиев.
Информация о задержании столь влиятельных персон совпала с появлением видео, кадры из которого разлетелись не только по казахстанским, но и мировым СМИ. Увесистые пачки иностранной валюты, разбросанные во дворе столичного ЖК, где проживал один из арестованных, вызвали немало вопросов о положении дел на фронте вечной отечественной войны с коррупцией.
Судя по всему, такие же вопросы возникли и у руководства страны.
Буквально на следующий день после громких арестов в Астане прошло экстренное совещание Совета Безопасности под председательством Касым-Жомарта Токаева, в ходе которого глава государства дал жесткую оценку случившемуся и потребовал от правительства решительных действий.
В частности, кабмину и контролирующим органам было поручено до 24 ноября представить конкретные предложения по резкому снижению коррупционных правонарушений и качественному улучшению работы компаний квазигосударственного сектора.
А заодно глава государства обнародовал весьма показательную статистику. Так, за последние три года в стране выявлено 3 168 коррупционных правонарушений, из них 2 165 были совершены госслужащими, остальные - иными лицами, в том числе служащими так называемого квазигосударственного сектора. Общая сумма коррупционной составляющей - более 248 млрд тенге.
Только за 10 месяцев текущего года выявлено 751 правонарушение коррупционного характера, из них 546 - чиновниками, а 205 - иными лицами, в том числе работниками квазигоссектора.
«Как видно из данной статистики, коррупционная ситуация остается сложной, но мы не собираемся скрывать что-либо от общественности, подобно страусу зарывать голову в песок. Мы говорим открыто и о положении дел в данной сфере, и о принятых или принимаемых мерах для обуздания коррупции», - подчеркнул президент Казахстана.
Что же касается нынешних громких арестов, то, как отметил глава государства, это первое крупное дело после включения концепции «Закон и Порядок» в Конституцию в качестве одного из принципов госуправления и общественной жизни.
«Конституция была принята практически единодушно в ходе всенародного референдума. Она по справедливости получила название Народная Конституция. Нарушать Конституцию, и даже насмехаться над этим, можно сказать, священным документом, никому не позволено», - заявил Касым-Жомарт Токаев.
«Лень и безразличие - не попутчики в строительстве Справедливого Казахстана. А коррупционное сообщество - наши враги, которые уже вынашивают планы дискредитации и подрыва «Народной стройки», - подчеркнул президент и постановил, что отныне правильное расходование государственных средств будет обеспечивать специальная Государственная комиссия, состав которой утвердят в ближайшее время.
Как видно, одним заседанием Совбеза дело не ограничилось, и в нынешний понедельник был освобожден от занимаемой должности председатель КНБ Ермек Сагимбаев, а на его место был назначен Марат Ирменов, работавший до этого заместителем председателя.
Как впоследствии пояснил СМИ советник - пресс-секретарь президента Айбек Смадияров, «решение об отставке главы КНБ было принято с учетом необходимости ротации кадров управленческого звена с целью успешного решения поставленной президентом задачи реформирования спецслужбы».
А также в связи с рядом допущенных просчетов:
«При принятии решения об отправке в отставку Ермека Сагимбаева глава государства, конечно, учел и задержание фигурантов коррупционного инцидента. По мнению президента, силовиками были допущены просчеты. В связи с этим служебное взыскание было объявлено и министру внутренних дел Ержану Саденову», - сообщил Айбек Смадияров, добавив, что главе МВД заодно было указано на необходимость усиления воспитательной работы среди рядового и офицерского составов полиции.
В чем именно заключались просчеты и на что следует обратить особое внимание при усилении воспитательной работы среди полицейских, не уточнялось.
Впрочем, по мнению некоторых наблюдателей, последнее может быть связано именно с несанкционированной «утечкой» видео с выброшенными из окна ЖК сумками, набитыми купюрами, и тем ажиотажем, который эти кадры вызвали в том числе и в зарубежных масс-медиа.
Да и сам факт того, что экстравагантную попытку избавиться от вещественных доказательств вовремя не пресекли, тоже мог сыграть не в пользу силовиков.
Насколько верны эти версии, гадать не будем, тем более что на повестке дня стоит гораздо более интересный вопрос - что именно может предложить правительство и «компетентные органы» к концу ноября в качестве реформаторских решений? Ведь, похоже, «косметическими» мерами тут явно будет не обойтись, как, впрочем, и привычными «усовершенствованиями законодательства» или ведомственными реорганизациями.
Дело в том, что за последние два года подобные меры и без того принимались практически в режиме «нон-стоп».
Например, в конце июня 2025 года было решено реорганизовать Агентство по противодействию коррупции. В сентябре того же года ведомство было окончательно расформировано, его функции переданы КНБ, в котором сформировалась отдельная Служба по противодействию коррупции.
Чуть позже, в январе нынешнего года, объяснять смысл этого шага пришлось самому президенту в своем интервью газете «Туркистан»:
«В социальных сетях некоторые комментаторы утверждают, что борьба с коррупцией больше не является приоритетом государственной политики. В качестве одного из аргументов приводят утрату Антикором самостоятельного статуса. В чем смысл этой реформы?» - задал вопрос корреспондент.
«Знаю о таких высказываниях, считаю их незрелыми или идущими от «лукавого». Антикоррупционная служба как отдельный государственный орган успешно выполняла поставленные перед ней задачи. Претензий к ней нет. Но возникла проблема совмещения функций Антикора и КНБ, который тоже занимается вопросами борьбы с коррупцией. Два ведомства работали на одном поле. Это стало вредить делу государственной важности», - ответил тогда президент.
И добавил, что борьба с коррупцией на всех уровнях остается приоритетом государственной политики, принятое решение позволит привлекать к ответственности не столько рядовых участников, сколько идеологов и организаторов преступных схем, а спецслужба сфокусируется на адресной борьбе с коррупцией с отказом от погони за количественными показателями.
Затем в антикоррупционной борьбе наступил черед законодательных инициатив.
В частности, в марте нынешнего года Казахстан присоединился к рекомендации Организации экономического сотрудничества и развития (ОСЭР) по публичной добропорядочности, приняв на себя международные обязательства по внедрению стандартов в сфере антикоррупционной политики.
Между тем в докладе ОСЭР, с одной стороны, признавались усилия Казахстана в создании антикоррупционного законодательства и стратегического подхода, воплощенного в Концепции антикоррупционной политики на 2022-2026 годы. С другой стороны, в документе подчеркивалась уязвимость ключевых антикоррупционных институтов перед неоправданным вмешательством, указывалось на необходимость усиления координации между ними и повышения прозрачности процессов назначения руководства.
А заодно недвусмысленно объявлялось о том, что простого декларирования приверженности недостаточно и стране необходимы реальные механизмы, обеспечивающие независимость и подотчетность органов, призванных бороться с коррупцией.
Любопытны были и рейтинговые исследования, а также проведенный анализ статистики коррупционных правонарушений.
Что касается рейтингов, то по известному индексу восприятия коррупции Transparency International за 2025 год Казахстан получил 38 баллов из 100, заняв 96-е место из 182 стран, оказавшись в одной группе с Эфиопией и Суринамом. Хорошо это или плохо, сказать трудно - вроде и есть определенное улучшение, но до благополучия еще крайне далеко.
Если же внимательнее изучить статистику, то из года в год картина остается приблизительно одинаковой - по структуре преступности и финансовому ущербу лидируют взяточничество, хищение бюджетных средств, мошенничество и злоупотребление должностными полномочиями. Варьируется лишь количество задержанных и привлеченных к ответственности по конкретным видам правонарушений. То идет настоящий вал выявления взяточников, то, наоборот, в число лидеров по задержаниям выходят растратчики бюджетных средств.
Что в свою очередь наводит на мысли о неких кампаниях по выявлению конкретных видов правонарушений для поддержания должного уровня статистики раскрываемости.
Также обращает на себя внимание рост особо тяжких преступлений (с большими суммами нанесенного ущерба или взятками в крупных размерах), что позволяет экспертам предположить, что, оказывается, и коррупция переходит «из количества в качество», становясь более организованной, сложной и масштабной по ущербу.
Вызывает некоторые вопросы и практика наказаний. Например, в 2024-м году за коррупционные преступления осудили 914 граждан и почти половина из них были чиновники, причем порядка сотни относились к категории руководителей республиканского и областного уровня, а также акимам и судьям.
Однако к лишению свободы были приговорены только 326 человек от числа осужденных (причем к части реально попавших «за решетку» впоследствии были применены меры амнистии или кассационного смягчения наказания). Остальные и вовсе отделались лишь ограничением свободы и штрафами.
Очередные изменения в антикоррупционном законодательстве произошли и летом нынешнего года. Как разъяснялось, в целях усиления борьбы вместо одного уполномоченного органа будут два: по антикоррупционной политике и непосредственно по борьбе с коррупцией.
Согласно новой редакции Закона «О противодействии коррупции», к субъектам противодействия коррупции относятся уполномоченный орган по борьбе с коррупцией и его ведомство (в настоящее время эти функции принадлежат КНБ) и уполномоченный орган по антикоррупционной политике (таковым является Агентство РК по делам государственной службы).
Было внесено и огромное количество поправок, что называется, «технического характера», которые, по задумке разработчиков, должны вступать в силу весьма неспешно - часть начиная с января будущего года, а некоторые нормы «растянулись» аж до июня 2029 года, что, очевидно, позволяло говорить о «плановой и системной работе» в деле законодательного совершенствования.
Что же касается «уполномоченного органа по антикоррупционной политике» (то есть Агентства по делам государственной службы), то в его компетенции было оставлено и такое важное дело, как подготовка Национального доклада о противодействии коррупции, который готовится «в целях информирования главы государства и общества о результатах реализации антикоррупционной политики Казахстана».
Очередной такой доклад по итогам 2025 года был представлен на ознакомление президенту в нынешнем сентябре (предыдущий был опубликован летом прошлого года).
И если прошлый отчет буквально пестрел общей статистикой формирования антикоррупционного мышления у населения (для этого, например, было организовано 686 мероприятий с участием лидеров общественного мнения, опубликовано 358 статей в СМИ об опасности коррупции и организовано 70 выпусков телепрограммы «STOP коррупция»), то в документе, посвященном работе 2025 года, присутствовала определенная адресность:
«В группе компаний АО «Фонд национального благосостояния «Самрук-Казына» проведено обучение и тестирование работников Фонда, включая членов правления, руководителей подразделений, по решению практических ситуационных задач на антикоррупционную тематику.
Целью обучения являлось повышение осведомленности работников о ключевых принципах деловой этики, требованиях национального антикоррупционного законодательства и внутренней комплаенс-политики Фонда. Тестовые задания разработаны на основе моделирования реальных ситуаций, с которыми работники могут столкнуться в профессиональной деятельности, что позволило оценить не только теоретические знания, но и практические навыки применения комплаенс-требований.
Результаты анонимного опроса работников Фонда показали высокий уровень осведомленности: более 90% респондентов успешно ответили на основные вопросы, в том числе по таким направлениям, как соблюдение Кодекса поведения, порядок информирования о нарушениях, урегулирование конфликта интересов, ответственность за несоблюдение стандартов и санкционный комплаенс-контроль».
В общем, уровень правовой грамотности сотрудников и топ-менеджеров «Самрука» в теории неуклонно повышался, и тем прискорбнее было лицезреть скандал, разразившийся в ноябре нынешнего года.
Хотя, справедливости ради, некоторые коррупционные риски в недрах Фонда были выявлены, и даже даны конкретные рекомендации по их устранению:
«В рамках исполнения Указа президента Республики Казахстан «О мерах по либерализации экономики» уполномоченным органом по противодействию коррупции проанализирована система закупок АО «Фонд национального благосостояния «Самрук-Казына» на предмет прозрачности процессов.
В результате выявлен ряд значительных коррупционных рисков (создание условий для неконкурентных закупок; обход установленных конкурсных процедур для осуществления закупа из одного источника; искусственное увеличение показателя по внутристрановой ценности закупаемых товаров, работ и услуг; завышение стоимости приобретаемых товаров; заключение договоров с ненадлежащими поставщиками и др.).
В целях их устранения Фонду рекомендовано расширить функционал портала zakup.sk.kz с добавлением инструментов для эффективного общественного контроля, установить форматно-логический контроль по выявлению аффилированности между заказчиком и поставщиком; автоматизировать все процедуры закупок, полностью исключить человеческий фактор».
Судя по всему, после выполнения этих рекомендаций предполагалось, что коррупционные риски в ФНБ будут сведены к минимуму.
В остальном картина профилактики антикоррупционных правонарушений по стране выглядела очень даже неплохо:
«На системной основе осуществляется антикоррупционное обучение государственных служащих. В 2025 году курсы переподготовки и семинары повышения квалификации по вопросам профилактики коррупции в Академии государственного управления при Президенте Республики Казахстан прошли 8,5 тыс. человек»…
…«Принят ряд системных законодательных, организационных и практических мер по минимизации коррупционных рисков и обеспечению неотвратимости ответственности за коррупцию.
В целом антикоррупционные меры в определенной степени оказали положительное влияние на социально-экономическую ситуацию, примером чему могут служить следующие факты: обеспечена прозрачность финансовых потоков в рамках проекта «Цифровой тенге»…
…«Эффективность реализуемых мер подтверждается результатами социологического исследования, проведенного Исследовательским институтом «Общественное мнение» в конце 2025 года.
Так, увеличилась доля граждан, готовых внести личный вклад в снижение уровня коррупции, что свидетельствует о росте гражданской ответственности. 70% опрошенных граждан отмечают снижение уровня коррупции за последние три года».
И так далее…
Заканчивался доклад выводом, согласно которому «на предстоящий период планируется завершение реализуемых сегодня проектов, в том числе принятие законов, направленных на усиление противодействия коррупции», а также заверением в том, что «антикоррупционная политика Казахстана продолжает развиваться. Ее дальнейшее стратегическое видение будет выстроено в соответствии с новой Конституцией Казахстана для реализации целей Справедливого, Сильного и Процветающего государства».
Ни в коей мере не подвергая сомнению справедливость всего вышесказанного, хочется еще раз отметить, что все это было написано и заявлено до известных событий и до весьма резкого выступления главы государства с требованием представить к концу ноября полный комплекс антикоррупционных предложений.
Теперь даже самым отчаянным борцам с коррупцией становится ясно, что слегка переписать (или, как нынче принято говорить, апгрейдить) все представленное ранее, после чего торжественно объявить о выполнении, уже вряд ли получится.
Но, пожалуй, самый «творческий подход» правительству предстоит проявить в деле реорганизации самого ФНБ «Самрук-Казына». Хотя бы для того, чтобы исключить возможность его «ухода в небытие», о чем в свое время недвусмысленно высказывался президент:
«Сейчас Фонд представляет собой громоздкую структуру. Непрозрачность, назначение «политически значимых людей», неэффективная система закупок, трудовые конфликты, убыточность и незавершенность масштабных проектов, чрезмерные расходы на содержание - этот список вопросов приводит к возмущению общества.
Роль Совета директоров и участие независимых директоров во многом формальны. Ставлю задачу кардинального реформирования Фонда. Об этом у меня был разговор с его руководителем. Не справится с задачей реформирования, уйдет в небытие, а вместе с ним - и сам Фонд», - жестко заявил Касым-Жомарт Токаев 21 января 2022 года.
Очевидно, какие-то реформы все-таки были проведены, и в настоящее время так радикально вопрос пока не стоит.
«Произошедший серьезный инцидент - это не повод для сбоев в работе Фонда и госкомпаний. Более того, уверен, что борьба с коррупцией, напротив, должна повысить доверие инвесторов и кредиторов к данному институту, а его работа станет более эффективной, прозрачной и продуктивной», - подчеркнул Касым-Жомарт в ходе экстренного заседания Совбеза 13 ноября.
Каким образом будет достигаться эффективность, общество должно узнать довольно скоро. Пока же интриг сохраняется достаточно много, например, неясно, будут ли предложенные реформы связаны с упразднением некоторых функций или передачи части дочерних компаний в компетенцию профильных министерств, или правительство предпочтет действовать по какому-то иному, пока не разглашаемому плану.
Но то, что годами выстраиваемая «под себя» колоссальная бюрократическая система квазигоссектора срочно должна будет перестроиться под принципы прозрачности, эффективности и верховенства закона, уже очевидно.
И по решительному настрою главы государства предельно ясно - возврата к прежним правилам игры, «кулуарным разборкам» и уж тем более плавному спусканию процессов на тормозах, больше не будет.