Казахстан
-14°
Boom metrics
Общество4 августа 2021 3:30

«Информационные войны лучше оставить супергероям»

На вопросы «КП Казахстан» отвечает министр информации и общественного развития РК Аида БАЛАЕВА
Аида БАЛАЕВА.

Аида БАЛАЕВА.

Превью к интервью

Первое широкое знакомство читателей «Комсомолки» с министром Аидой Балаевой состоялось без малого год назад — через три месяца после ее назначения главой Министерства информации и общественного развития — 21 октября 2020 года на страницах нашей газеты было опубликовано ее программное эксклюзивное интервью, в заголовок которого мы вынесли слова, сразу продемонстрировавшие приоритеты нового руководителя нашего профильного ведомства: «Быть журналистом — привилегия талантливых, неординарных и сильных личностей». Тот наш разговор получился долгим, основательным и разноплановым. И, честно говоря, тогда возникло впечатление некоторой напряженности собеседницы, обдумывавшей и оттачивавшей практически каждую сказанную фразу. Будучи довольно давно знаком с Аидой Галымовной, я даже в какой-то момент поймал себя на некоем разочаровании: дескать, дослужилась до министра — и «закрылась», застегнулась на все пуговицы. И только позже, перечитав уже написанное интервью перед сдачей на верстку, понял: «закрытость» — это на самом деле не боязнь публичности, а осознание тяжелейшего груза ответственности, свалившегося на ее плечи. Будучи ярко выраженной перфекционисткой, Балаева просто не могла позволить себе ни одного слова, дававшего основания заподозрить ее в высокомерном менторстве или, напротив, в стремлении завоевать в глазах старожилов медийного цеха дешевую популярность.

Первое широкое знакомство читателей «Комсомолки» с министром Аидой Балаевой состоялось без малого год назад.

Первое широкое знакомство читателей «Комсомолки» с министром Аидой Балаевой состоялось без малого год назад.

Многих «традиционных» журналистов, заметно приунывших под напором «нетрадиционалов» -блогеров, ютуберов, тиктокеров и прочих «инфлюенсеров», определенно ободрили такие слова госпожи министра из того октябрьского интервью: «Как министр и как человек, я абсолютно поддерживаю вашу мысль о традиционных СМИ. Та же пандемия показала, что традиционные СМИ остаются основным источником достоверной информации. Они сохраняют за собой роль поставщиков качественного контента. К примеру, если взять печатные СМИ, то на сегодняшний день в Казахстане печатные периодические издания являются самым многочисленным сегментом медиаотрасли. Сегодня зарегистрировано 3432 печатных издания, что составляет 76% от общего числа всех СМИ. Да, они проигрывают своим «виртуальным коллегам» в оперативности и скорости подачи информации. Но фундаментальные преимущества объективности и обоснованности у них никто не отнимет. Именно поэтому у печатных СМИ по-прежнему высокий уровень доверия со стороны читателей. Более того, у газет есть своя целевая аудитория. И эта аудитория — не «миллионная группа» подписчиков, ищущих легковесный развлекательный контент. Это скорее пусть и немногочисленный, но думающий, размышляющий слой потребителей. Поэтому неудивительно, что такие страны, как Япония и Финляндия, где очень развиты цифровые технологии, являются лидерами по подписке на периодические издания. Не лишним будет вспомнить и фразу о том, что «читающие будут руководить теми, кто сидит у компьютеров».

Вот и в беседе, предлагаемой читателям сегодня, эта мысль проходит красной нитью.

Вообще, сразу заметно: за короткое время, прошедшее с момента своего «дебюта» в «Комсомолке», наш отраслевой министр прибавила к впечатляющему багажу кабинетной идеологической работы опыт публичного политика, приобретенный, что называется, «в поле» — в поездках по стране, общении не только с журналистами, но и с теми, кто нас читает, смотрит и слушает.

— Прошло более года с момента назначения Вас министром информации и общественного развития. Каков главный профессиональный опыт, приобретенный Вами за это время? Что удалось сделать?

— Я достаточно давно работаю в сферах, которые курирует наше министерство. Другое дело, что назначение мое пришлось как раз на тяжелый эпидемиологический период, и за прошедший год с небольшим действительно всем пришлось учиться работать в новых условиях. На мой взгляд, повысилась ответственность каждого госслужащего — ведь, помимо вверенного фронта работы необходимо обеспечивать безопасность коллектива, личным примером показывать социальную ответственность, соблюдая санитарные нормы.

Самое главное — мы выстроили более тесный диалог с обществом по всем направлениям (информация, гражданское общество, межнациональные и межрелигиозные отношения, семейная и молодежная политика), что способствовало выявлению системных проблем во всех этих отраслях и выработке конкретных мер по их решению. Особенно актуально это в период пандемии, которая повлияла на абсолютно все сферы нашей жизнедеятельности.

— Аида Галымовна, хотелось бы услышать Вашу оценку взаимоотношений прежде всего с журналистским сообществом. Надеюсь, мы не безнадежны в качестве партнеров уполномоченного органа в деле установления диалога с обществом, как склонны считать некоторые Ваши коллеги?

— Совсем не безнадежны! (Улыбается.) Иначе мы сейчас не разговаривали бы с вами. Я уже не раз говорила в интервью: журналисты для меня — особая когорта людей, смелые, креативные, облеченные высокой миссией говорить правду и обществу, и власти — как бы эта правда ни была кому-то неприятной, неудобной. Иначе никакого диалога с обществом не выстроить. При том, что концепция «слышащего государства», предложенная обществу президентом, основана на честном, открытом, доверительном диалоге прежде всего. А кто должен вести такой диалог от лица общества? Прежде всего, вы — журналисты. Традиционные СМИ, возможно, проигрывают тем же блогерам в скорости, но присущую им глубокую аналитику в освещении проблем трудно переоценить. Другое дело, что сегодня необходимо развивать отраслевую журналистику, готовить специалистов, досконально разбирающихся в том, о чем они пишут, говорят и показывают. Наше министерство уже реализует работу в рамках соглашений о подготовке таких специалистов.

— До назначения на пост министра Вы занимались преимущественно внутренней политикой. Это сфера тонкая, весьма деликатная, не вполне публичная. МИОР — более широкая и многообразная зона ответственности, требующая навыков общественной деятельности, постоянной коммуникации с очень непростым в общении медиасообществом. Где сложнее, где интереснее работать?

— Вы же понимаете, что работать сложно везде. Я не согласна, что внутренняя политика — более узкая зона ответственности. В регионах все сферы, регулируемые МИОР на республиканском уровне, регулируются управлениями внутренней политики акиматов — но на региональном уровне. И зона ответственности, и широта охвата сфер там не меньше, уж поверьте.

Я возглавляла Управления внутренней политики акиматов двух главных городов страны с наиболее активными независимыми СМИ и пассионарными гражданскими активистами, поэтому опыт приобретен весьма внушительный, ценный, хоть и весьма непростой.

Что касается того, где интересней работать, то скажу, что МИОР работает в направлениях, которые мне очень близки. Помимо информации, это сферы с социальным уклоном, где необходимы более тесный, непосредственный контакт с гражданами, глубокое понимание тревожащих их вопросов. Все эти сферы мне близки и интересны.

— Ну, в этом плане Вы уже проявили себя в должности помощника президента, выполняя фактически в одиночку роль фронт-офиса Акорды. Не скучно после этого на должности министра?

— С вами разве заскучаешь? (Смеется.) Журналисты-то народ непростой, с характером. А ведь есть еще лидеры общественного мнения — те же блогеры, и не они одни... Работая помощником президента, я постоянно общалась с людьми, помогала находить решения их конкретных, нередко личных проблем. Сегодня моя работа менее публична. Но более... фундаментальна, скажем так. С теми же неправительственными организациями самых разных направлений работать порой совсем не просто, но захватывающе интересно...

— Охотно верю. Но давайте все-таки вернемся к нашим медийным делам. Ваше министерство получило статус уполномоченного органа в области доступа к информации. Что это означает для МИОР и для нас, журналистов?

— Наделение нашего министерства такими полномочиями — необходимый шаг для эффективной реализации Закона о доступе к информации. И, что важнее, это шаг к демократизации информационной сферы. Ведь определение уполномоченного органа было рекомендацией Организации экономического сотрудничества (ОЭС).

Наделение нашего министерства такими полномочиями — необходимый шаг для эффективной реализации Закона о доступе к информации.

Наделение нашего министерства такими полномочиями — необходимый шаг для эффективной реализации Закона о доступе к информации.

Здесь хотелось бы заострить внимание на том, что обеспечение доступа к информации как важнейшего элемента выстраивания четкой информационной работы — это прерогатива и обязанность не только МИОР, но и любого государственного органа. Госорганы сегодня не могут эффективно взаимодействовать с гражданским обществом, если не реагируют на вопросы каждого гражданина. Только исчерпывающие ответы на каждый вопрос исключают риски возникновения социальной дестабилизации.

МИОР здесь целенаправленно обеспечивает межведомственное взаимодействие. Для этого проводятся мониторинг и межведомственная координация, подготовка ежегодно отчета главе государства, оказание практической и методической помощи при необходимости и т.д.

Поднимаемые проблемные вопросы мы выносим на площадку Комиссии по вопросам доступа к информации, по итогам даем рекомендации госорганам и организациям.

Все это позволит не допускать нарушений госорганами, субъектами квазигоссектора и другими обладателями информации требований закона. Главное — предупреждать такие нарушения. Мы выступаем в роли посредника и связующего звена между обладателями и пользователями информации. А также своего рода «адвокатами» пользователей информации, включая журналистов.

К нам, как в уполномоченный орган, уже обращаются журналисты c такими проблемами, как неполная информация на сайтах, трудности с доступом к открытым заседаниям госорганов и т.д. Вопросы эти решаются нами часто методом «ручного управления», ситуативно, но результаты есть.

Нужно понимать при этом, что ответственность за обеспечение доступа к информации лежит на всех госорганах, для этого в каждом из них предусмотрены уполномоченные лица по вопросам доступа к информации. Но самое главное, каждый руководитель должен понимать, что необходимо выстраивать гармоничные и системные взаимоотношения со СМИ, с профессиональными журналистами. Сегодня же многие предпочитают работать с отдельными блогерами, а потом спонтанно «тушить» информационные «пожары».

— Одна из составляющих функционала МИОР — это повышение доверия граждан к госорганам и к государству в целом. Чего удалось добиться на этом важнейшем направлении за прошлый год?

— Этот вопрос уточняет предыдущий. Я уверена в том, что доверие граждан можно заработать не обещаниями и посулами, а только лишь постоянным адекватным реагированием на запросы общества, четко выстроенной работой с его представителями.

Но здесь не совсем корректно говорить, что повышение уровня доверия граждан — это функционал исключительно МИОР. Работа над повышением доверия — это общая задача всего государственного аппарата и каждого государственного органа в отдельности.

Говоря о функциях нашего министерства, могу сказать, что мы повышаем доверие населения посредством улучшения взаимодействия с институтами гражданского общества, широкой информационно-разъяснительной работы по государственным инициативам и проектам, формирования конструктивных государственно-конфессиональных отношений и многого другого.

— Расскажите о проекте StopFake.kz. Удалось ли изменить отношение общества к ежедневно атакующей его фейковой информации?

— Фейки стали проблемой во всем мире, в этом плане Казахстан ничем не отличается от других стран. Очевидно, что пандемия серьезно ускорила этот процесс. Об эффективности проекта Stopfake.kz говорят сами цифры: с момента создания портала опровергнуто более 1400 фейков, контент проекта был просмотрен более 15 млн. раз на всех платформах. Опровержения широко тиражируются в СМИ и соцсетях. Все это доказывает эффективность проекта и проводимой государством работы в данном направлении.

За год работы было опровергнуто более 260 фейков на тематику коронавируса и пандемии. Фейки про Казахстан, не связанные с пандемией, опровергнуты порядка 180 раз, про медицину — более 60. Фейки про вакцинацию — 190 раз. Эти опровержения процитировали более 150 интернет-изданий.

Контент сайта на ежедневной основе цитируется наиболее популярными казахстанскими ресурсами, среди которых — tengrinews.kz, nur.kz, zakon.kz и другие.

Вообще, фейки сегодня — это мировая проблема. Мы живем в эпоху интернета. С точки зрения получения информации — это размытый, неисчерпаемый ресурс совершенно разных текстов, фото, видео и т.д. Конечно, это плодородная почва для возникновения фейков, передергивания фактов и фальсификаций. В нашей отдельно взятой стране очень много людей, которые могут поверить, что, например, ковид распыляют с самолетов или что людей «чипируют» прививками. Они же пересылают друг другу информацию, плодя все новые и новые фейки.

Я всегда говорю о том, что нужно верить только профессиональным журналистам, официально зарегистрированным СМИ, которые тщательно проверяют информацию, понимая ответственность, которую они несут перед своей аудиторией и перед законом.

В этом смысле StopFake.kz — ресурс, который «специализируется на правде», если хотите. Считаю, что сегодня такой ресурс необходим, в том числе, для обеспечения национальной безопасности страны.

— Сейчас в возглавляемом Вами министерстве идет работа над новой редакцией Закона о СМИ. Каких сюрпризов ждать журналистам и их читателям, зрителям и слушателям?

— И это вы, представитель медийного цеха, говорите о «сюрпризах»?! Иногда из-под пера ваших коллег выходит такое, что заставляет нас, чиновников, задуматься о том, не пора ли ввести в закон пару-тройку «драконовских» норм (улыбается). Ну, а если серьезно, то о новой редакции сейчас говорить рано. Факт, что закон устарел, потому как мы сегодня имеем дело с новыми коммуникациями (соцсети, мессенджеры, каналы и т.д.), которые постоянно меняются и за последние несколько лет видоизменили всю медиасферу, которая нуждается в понятном регулировании. Нужно четко понимать, что пока речь идет лишь о выработке концептуальных подходов, разработке понятийного аппарата, определении статусов.

Затем все вопросы в обязательном порядке будут рассматриваться совместно с представителями медиасообщества, НПО и всеми другими заинтересованными лицами. Кроме того, министерство создаст рабочую группу для разработки соответствующего законопроекта, в которую будут включены представители государственных органов, медиаотрасли и НПО. Так что сюрпризов не ожидается, ведь изменения назрели давно.

— Вопрос, так скажем, глобального свойства. Уже фактически общепризнано, что в мире идет тотальная информационная война. Никем никому не объявленная, но зримая и беспощадная — со своими победами, поражениями, многочисленными жертвами. И нашей стране тоже приходится быть готовой — если уж не к атакам, наступлению, то к надежной обороне, к защите нашей национальной безопасности. Что Вы, как «командующий информационными войсками», думаете по этому поводу? Есть ли у нас боеспособная «медиаармия», которая могла бы противостоять внешней «информационной агрессии», от кого бы она не исходила?

— Виктор, мне кажется, тотальная информационная война — это, конечно, осязаемая угроза, но в настоящее время информационная безопасность страны должна обеспечиваться прежде всего внутри нашего государства.

Моя первостепенная задача как министра — развивать сферу информации, предоставлять СМИ необходимую помощь, проводить государственную информационную политику, обеспечивать «чистоту» и достоверность информационных потоков, выявлять деструктив.

А глобальную беспощадную войну, наверное, надо оставить супергероям.

— Аида Галымовна, наша беседа началась с того, что Вам удалось сделать на посту главы МИОР. А есть ли что-то, чего пока достичь не получилось, но очень хочется?

— Скажу честно: я много думаю над тем, как помочь привычной всем нам «бумажной» прессе — газетам и журналам. Многие из них сейчас вынуждены искать непростые, порой экзотические, способы выживания, что мы видим на примере газеты «Экспресс-К» — одного из старейших изданий страны. А ведь это наше медийное наследие, по которому будущие поколения смогут судить о нас, об истории страны. Это, если хотите, документы эпохи: для любого историка бумажный архив не заменят никакие — пусть даже самые продвинутые — «интернет-газеты» и блог-платформы. К тому же, несмотря на бурное развитие того, что принято называть «альтернативной прессой», от выхода «в бумаге» не собираются отказываться ни «Нью-Йорк таймс», ни «Гардиан», ни «Франс суар». Вот над «формулой спасения» нашей традиционной прессы еще предстоит поработать. Но я уверена в необходимости эту формулу найти.

Многие из них сейчас вынуждены искать непростые, порой экзотические, способы выживания, что мы видим на примере газеты «Экспресс-К» — одного из старейших изданий страны.

Многие из них сейчас вынуждены искать непростые, порой экзотические, способы выживания, что мы видим на примере газеты «Экспресс-К» — одного из старейших изданий страны.

У «Комсомолки» в Казахстане появился свой канал в Telegram. Публикуем актуальные новости в течение 10 минут, беседуем со звездами эстрады и бизнес-аналитиками, говорим о курсе тенге каждый день.

Он не навязчивый. Новости приходят один раз в 20 минут. Вы будете в курсе всех важных событий.

Перейти на канал: https://t.me/kp_kz