«Пандемия — это уровень драмы, а не трагедии»

Анастасия Тарасова.

«Шок уже давно прошел», — говорит управляющий директор театра ARTиШОК Анастасия Тарасова, имея в виду ситуацию с коронавирусом. Полтора года первый независимый театр в Казахстане, равно как и их коллеги по сцене, неважно, государственной или частной, живут в состоянии «а мы не знаем, что будет завтра». И все равно работают. О том, как пандемия изменила ARTиШОК, об искусстве планирования, когда невозможно ничего планировать, и о том, почему карантин — прекрасное время для учебы на актера и режиссера, Анастасия Тарасова рассказала в интервью «КП Казахстан».

— Если верить мировой статистике, театры больше других пострадали от коронавируса. По данным PwC (PricewaterhouseCoopers), в 2020 году выручка театров сократилась на 71% по сравнению с 2019-м. А как обстоят дела с финансами в ARTиШОКе?

— Мы не «в тренде». У нас был очень насыщенный, очень успешный (в том числе и в финансовом плане) сезон, которым мы довольны. И все эти ограничения, эта прошлогодняя путаница с разрешением театрам работать на республиканском уровне и с запретом — на алматинском, подсчеты заполняемости на 50% — это на самом деле ничто по сравнению с теми результатами, которые мы в итоге получили. Просто весной прошлого года перед нами встала очередная задача — да, новая и сложная, и мы начали ее решать. Когда мы поняли, что в ближайшее время не сможем играть спектакли на сцене для зрителей, то в первую же неделю придумали, как сделать прямую трансляцию нашего спектакля «Ер-Төстік». Она была бесплатной, но можно было поддержать театр через краундфандинг — и этот краундфандинг принес нам 500 тысяч тг. Потом мы сделали онлайн-репертуар. Понятно, что это сделали все, поэтому нужно было правильное промо, чтобы контент на YouTube принес нам еще 500 000 тг. Потом мы придумали проект с ташкентским театром «Ильхом», zoom-сериал ARS LONGA («Искусство вечно»), заморочились страшно — это еще 500 000 тг.

То есть я хочу сказать, что четко поняла следующее: если не случилась трагедия, если ты жив и город твой не рухнул, все остальное — это уровень драмы. А с драмой театр должен работать, как никто. Потому что мы с ней имеем дело каждый день, мы находим пьесы, где происходит драма и герой с ней сражается, а зритель идет в театр, чтобы за этим наблюдать. А тут случилась жизненная драма. И все. То есть для нашей команды, мне кажется, совершенно рабочая задача.

А с драмой театр должен работать, как никто.

— А есть то, чем ARTиШОК будет гордиться после пандемии?

— Есть. Но это не премьера спектакля и не поездка на фестиваль, как обычно, а наш актерско-режиссерский курс, который мы запустили в 2019 году и который на всех парах влетел в эту пандемию. Чтобы всем было понятно: это наш образовательный проект, где будущие актеры и режиссеры бесплатно обучаются два года. Студенты еще не доучились один год, когда начался карантин. И вот в этом было главное испытание и главный челлендж 2020-го — как сохранить школу. Понимаю, что для многих звучит как минимум странно, что независимый театр делает грантовый образовательный проект для 20 студентов как альтернативу госуниверситу и вкладывает деньги во все, что необходимо, от зарплаты педагогов до приглашения уникальных специалистов из других стран и т.д. Но для нас это очень важно и нужно. И очень важно было не «сдуться» и не сказать, что школу во время пандемии мы точно не потянем.

— Почему? Вас бы точно никто не осудил.

— Потому что эта школа — это глобальная задача для нашего театра, на выполнение которой ничто не должно влиять. Тем более — пандемия. Но здесь, наверное, нужно немного рассказать об истории нашего театра: ARTиШОК появился 20 лет назад, в 2001 году, его создали пять человек, и это была суперуспешная команда, которая тут же объездила со своими постановками все европейские фестивали. Но через шесть лет стало ясно, что этой команды очень мало. И они сделали первый образовательный проект в 2007 году, и в эту школу, среди прочих, поступила я. Поступила и осталась в театре, так же, как и Виктория Мухамеджанова (актриса ARTиШОКа. — Авт.). Театру нужны были новые, свежие силы — он их получил. Потому что есть театры child-free — те, что не хотят иметь «детей», они как создаются впятером, так впятером идут по жизни и однажды красиво старятся. А ARTиШОК — он другой: он хотел «детей». И они случились.

Потому что эта школа — это глобальная задача для нашего театра, на выполнение которой ничто не должно влиять.

— Но наступил момент, когда их стало мало?

— В театре регулярно возникает потребность в каких-то артистах, которых нет в штате. Например, нет определенного типажа. Или носителей языка. Один раз нам звезда упала на ладошку, когда мы придумали спектакль «Уят» и не знали, где найти казахско-язычных артистов, а тут из Ярославля, из театрального института вернулась толпа казахстанских ребят — и это был такой подарок! Но такое везение случилось один раз, а все остальное время мы искали выход, пробовали разные варианты, работали с приглашенными режиссерами и актерами, делали что-то еще и еще... пока не поняли: все, мы «приехали», нам просто тупо не с кем делать театр. И через 10 лет мы решили вернуться к тому, что мы уже делали, — актерско-режиссерской школе. И сегодня мы очень довольны результатом: 13 человек, девять дипломных проектов, три из которых мы выбрали в свой репертуар. То есть мы еще и финансируем появление этих постановок. Когда я рассказываю об этом иностранным коллегам, они не то чтобы не верят — просто не понимают, как это может быть, потому что, в принципе, в мире такого нет. Того, что мы делаем, такого нет. Независимый театр в пандемию делает школу.

— Пандемия продолжается, а независимый театр сейчас опять набирает новый курс.

— Да. И мы опять будем учить молодых людей делать театр. Вы же знаете: в наших казахстанских вузах нет актерско-режиссерского курса, там режиссеры — отдельно, актеры — отдельно, а мы считаем, что и те, и другие — это люди, которые делают театр.

— Как будет ARTиШОК делать театр в новом сезоне, когда все по-прежнему непонятно?

— Эта «непонятность» угнетает, конечно. Но мы научились планировать на короткие периоды. Почти на день. Вообще, положено, чтобы 15 числа публиковался репертуар на весь следующий месяц, но в прошлом году мы ни разу этого не сделали. Не знаем, как получится в этом, но на следующую неделю мы запланировали блок наших детских спектаклей, чтобы показать их перед школой. У нас есть детские постановки, они очень востребованы, но мы их редко играем, и вот впервые хотим собрать детский репертуар. Начнем с эпического возвращения «Зефирного Жоры», продолжим пьесой «Мой папа меня догоняет» и, наконец, спектакль-квест «Зверский детектив».

Потом настанет сентябрь, и мы уже понимаем, как будем открывать 21-й сезон, какие дипломные спектакли нашего актерско-режиссерского курса войдут в репертуар — они практически готовы. Конечно, самое главное, чтобы не было новых ограничений и чтобы театр мог работать. Но если это все-таки случится — мы об этом подумаем. И обязательно что-нибудь придумаем. Это так же, как с нашим прошлогодним проектом «Выживут только летники», когда мы опять решали задачу, опираясь на имеющиеся ресурсы. Даже на такие непрокаченные, каким на тот момент было наше летнее кафе. Сочетание этого ресурса, дерзкой идеи — а пойдем работать официантами! — и, главное, задачи вернуть людей в театр в итоге сработало «на все сто». Потому что не суть, где делать театр — на сцене, в помещении или на «летнике». Ты можешь делать театр в больнице для детей, в супермаркете, на парковке или на крыше дома. Потому что театр — это не только организация, привязанная к какой-то площадке, это актерская природа, которая адаптируется к любой ситуации. К пандемии — тоже.

У «Комсомолки» в Казахстане появился свой канал в Telegram. Публикуем актуальные новости в течение 10 минут, беседуем со звездами эстрады и бизнес-аналитиками, говорим о курсе тенге каждый день.

Он не навязчивый. Новости приходят один раз в 20 минут. Вы будете в курсе всех важных событий.

Перейти на канал: https://t.me/kp_kz