Казахстан
-6°
Сегодня:
Общество24 ноября 2021 3:35

Сумасшедшая история

Эта нашумевшая, дикая история продолжает вызывать мутные волны в российском и казахстанском информационном пространстве
Галина ВЫБОРНОВА
Не успели в таразской полиции возбудить дело по факту избиения ребенка, как дознаватель тут же принялся его «разваливать». Фото Ольги ЩУКИНОЙ.

Не успели в таразской полиции возбудить дело по факту избиения ребенка, как дознаватель тут же принялся его «разваливать». Фото Ольги ЩУКИНОЙ.

Хотя, казалось бы, правовые акценты расставлены, реакция правоохранительных органов последовала. Но не успели в таразской полиции возбудить дело по факту избиения ребенка, как дознаватель тут же принялся его «разваливать».

Вот и поели пиццу...

Звонок был из тех, что требует непременной реакции, причем, незамедлительной:

— Вы — корреспондент казахстанской «Комсомольской правды»? Моего трехлетнего внука чуть было не убили, а теперь уже и нам с дочерью идут угрозы... Пожалуйста, помогите.

И вот уже мы с фотокорреспондентом Ольгой Щукиной стучимся в одну из дверей одноподъездной двухэтажки середины прошлого века. Самым удобным местом для беседы в этой крохотной квартирке оказалась кухня, где на батарее сушились детские штанишки и рубашечки.

— Сын в тот день попросил пиццу, — начинает свой рассказ Снежана Занкаидзе, мама трехлетнего Кости. — И мы втроем: с Костиком и его бабушкой — моей мамой — отправились в кафе «Олимпус», что находится на Абая. С собой, как обычно, взяли самокат. Посидели, поели пиццу, потом мама с Костиком пошли погулять, а я принялась писать сочинение, что нам задали в колледже, где я учусь. И вдруг сквозь наушники слышу мамин истошный крик: «Ребенка убивают!» Я выскочила на улицу. Вижу: самокат валяется, мама прижимает к себе Костика, а по тротуару в сторону перекрестка удаляется здоровенный детина. Внезапно он остановился, резко развернулся и показал мне «фак»...

Я вспомнила. Это была та самая прогремевшая недавно история с нападением на ребенка психически больного мужчины. Там и бабушке досталось...

— Что мы пережили — не передать словами! — вступает в разговор Валентина Геннадьевна Занкаидзе, бабушка Кости. — Я только присела на лавочку, как вижу вдруг: внук с самокатом на земле, а мускулистый верзила пытается его пнуть. Я подскочила, схватила Костика, держу его одной рукой, а другой стараюсь не подпустить к ребенку злодея. И в этот момент получаю удар по вытянутой руке...

После этого, по словам Валентины Геннадьевны, парень стал было уходить, но затем вернулся и предпринял еще одну попытку напасть — бабушка с внуком едва успели забежать в кафе. Сразу же вызвали полицию. И вместе поехали в опорный пункт — ОП 2 УВД Тараза. Там мама Кости написала заявление, после чего опера быстро отыскали нападавшего. Им оказался двадцатилетний житель Жамбылского района, состоящий на учете в областном центре психического здоровья с диагнозом «шизофрения».

Дознание по-черному

На этом «сумасшедшая история» могла бы завершиться. Ситуация, конечно, пренеприятнейшая — ребенок действительно был на волоске от гибели. Однако, кто в этом жестоком мире может быть застрахован от уличного нападения? Полицейские подоспели вовремя и довольно быстро задержали подозреваемого. Оставалось лишь довести дело до конца и принять процессуальное решение. Но все пошло по другому сценарию...

Давно замечено: у нас в государстве как будто две разных полиции. Одни полицейские пашут без выходных, рискуют жизнями самоотверженно, борясь с преступностью. Другие — эту же преступность взращивают, укрывая преступления и «разводя» дела.

Не берусь ничего утверждать, но дальнейшее развитие событий заставляет думать именно так.

— Дня через два после случившегося, — рассказывает Снежана, — мне позвонила мать напавшего на Костю парня: дескать, мы еле уговорили полицейских, чтобы они дали нам ваш номер телефона... Поверьте, нам очень жаль, что так вышло, мы искренне хотим вам помочь, могли бы оплатить лечение ребенка, предлагаю встретиться и поговорить... Я согласилась. В назначенное время к зданию ОП-2 подошли оба родителя. Мать с ходу: «Давайте сейчас сюда зайдем, и вы напишете встречное заявление о том, что претензий к нашему сыну не имеете. А потом пойдем проводить обследование вашего ребенка». Меня такая прыть просто обескуражила. Извините, говорю, но почему я должна писать какое-то «встречное заявление»? Дело в полиции, пусть она и разбирается. Тон у женщины моментально изменился: «Пиши давай встречное! Моему сыну все равно ничего не будет, никто его не посадит. А не хочешь писать, так пошла ты...». И обложила меня матом.

Тут вмешался ее супруг: мол, жена погорячилась, мы на самом деле хотим помочь... Уговорил меня, мы поехали в один из медицинских центров и сделали Косте УЗИ — за что мужчина заплатил 9 тысяч тенге. И тут же: «А теперь поехали писать «встречное», я уже договорился с полицией, они будут ждать». Принялся расхваливать своего великовозрастного сыночка, который, по его словам, хорошо учился в школе, занимался боксом и вообще самый лучший парень на планете Земля. «Если ваш сын такой замечательный, то как же у него поднялась рука — и даже нога! — на трехлетнего кроху? — парировала я. — Ну, а если он болен и его душевный недуг проявляется в нападениях на детей, то не лучше ли ему находиться в закрытом стационаре?» На эти мои слова последовала вполне ожидаемая реакция с очередной порцией мата.

Ручки острее ножа?

Снежана тогда и не предполагала, что это только отправная точка мытарств ее семьи. Началось со странного телефонного звонка от якобы «дознавателя прокуратуры» — так представился звонивший. При этом установленная у Снежаны в телефоне программа выдала другое имя — «Газиз, грузоперевозки». «Почему вы не хотите договориться с родителями парня?» — стал напирать этот, так сказать, дознаватель. «А почему вы передали им мой номер? Вы разве имели на это право? — ответила вопросом на вопрос Снежана. — Я не имею никакого желания и просто даже боюсь общаться с этими людьми». «Ну, раз боишься, значит, ты сама опасная. Ты ведь ходишь с ножом! У меня есть свидетели, которые видели, что ты с ножом ходишь!» — перешел на какую-то совсем не свойственную дознавателю тональность собеседник. «С собой я ношу ручки и тетради, потому что я — студентка, и влажные салфетки, потому что — молодая женщина, а кухонные ножи я с собой на прогулки не беру!» — не замедлила с ответом Снежана. «В общем так: если ты не приедешь в отдел до семи часов, то мой пацан тебя найдет!»

На этом разговор закончился, а через пару дней семья проснулась среди ночи от того, что кто-то тарабанил в дверь. Бабушка заглянула в глазок — два каких-то мужика на лестничной площадке. «Мы ищем пятую квартиру!» — «Здесь другая квартира, уходите отсюда». Ночные гости постояли еще немного и ушли. А Снежана с Валентиной не могли заснуть до утра. Дрожали от страха. Хорошо хоть Костик в ту ночь крепко спал...

«Мы хотим только справедливости»

— С того момента, как это все произошло, наша жизнь превратилась в кошмар, — вздыхает Валентина Геннадьевна. — Куда делся наш жизнерадостный, веселый непоседа? Он превратился в затравленного зверька! Малыш теперь всего боится. Как увидит мужчину: «Этот дядя не сделает мне ваву?» — и тут же бежит прятаться. До горшка самостоятельно дойти не может несколько шагов — его надо вести за руку. У ребенка натуральный невроз! И у нас с дочкой тоже нервы на пределе. Мало того, что идет давление со стороны родственников подозреваемого, но это еще не все. Пошли делать экспертизу, так судмедэксперт даже разговаривать с нами не захотел. Просим назвать фамилию — молчок. Пришлось зайти к его начальству. И только после этого мы получили необходимые бумаги. И в довершение всего к нам пришли три солидных мужчины из структур, связанных с национальной безопасностью и борьбой с экстремизмом и терроризмом. И стали интересоваться, как кадры из камеры видеонаблюдения, зафиксировавшей нападение на ребенка, попали в соцсети. Мол, кто-то там «поднимает русский вопрос». Но мы-то откуда знаем, как они попали и кто там что поднимает? Мы, если на то пошло, и не русские. Я — еврейка и состою в еврейском культурном центре. Покойный муж у меня был грузин. Брат женат на казашке, и имена моих племянников Диля и Марат. У нас в семье полный интернационал. Но дочь считает себя еврейкой, и ребенок наш — еврейский мальчик. Мы хотим только одного — справедливости. Чтобы такие, как этот психически больной, в моменты своих «обострений» не разгуливали по улицам и не бросались на детей: ни на еврейских, ни на русских, ни на казахских — вообще ни на каких.

Пациент патологически... здоров

После всего услышанного я, естественно, не могла пройти мимо ОП-2, где служат доблестные стражи порядка, об иных из которых так и хочется сказать: с таким следователем преступнику и адвокат не нужен! Честно говоря, я была уверена, что разговор «по-черному» со Снежаной вел кто-то со стороны родственников подозреваемого. И каково же было мое удивление, когда из уст заместителя начальника по следствию Жандоса Мамбеткулова я услышала, что по номеру телефона, указанному Снежаной в заявлении в прокуратуру, с женщиной «толковал» совсем даже не «браток», а самый настоящий дознаватель! Который, как оказалось, мобильник попросил у помощника участкового. Зачем? А вы догадайтесь...

— В данном случае по закону никакое «примирение сторон» вообще невозможно, — стал объяснять Жандос Мамбеткулов.

— А вы уверены, что ваши дознаватели так хорошо знают законы? А если и знают, где гарантия, что не захотят их обойти с пользой для себя? Таких случаев в полицейском ведомстве было немало...

Подполковник Мамбеткулов пообещал, что в отношении дознавателя будет проведена служебная проверка. А по факту нападения на ребенка пояснил: ведется досудебное расследование по статье УК РК «Хулиганство». В отношении подозреваемого назначена психиатрическая экспертиза, для чего тот помещен в Центр психического здоровья, где состоит на учете с диагнозом «шизофрения». На мой вопрос, не было ли у данной личности до этого случая проблем с законом, подполковник ответил, что такими сведениями он не располагает.

А вот мне удалось раздобыть эти сведения. Оказывается, в 2019 году наш герой — еще будучи несовершеннолетним — совершил подобное беспричинное нападение на человека. Но уголовной ответственности за это не понес, потому что в 2018 году был поставлен на психиатрический учет, и в мае 2020 года постановлением Специализированного межрайонного суда по делам несовершеннолетних Жамбылской области направлен на принудительное лечение в Центр психического здоровья. Пролечившемуся и вроде как — оздоровленному пациенту через полгода решением уже другого суда выписали путевку в жизнь. Но лечение, как оказалось, впрок не пошло...

При таких обстоятельствах и с учетом повышенного внимания общественности к данной ситуации логично было ожидать от правоохранительных органов Жамбылской области особо тщательного соблюдения закона при расследовании данного резонансного дела — дабы не давать пищи для шума в соцсетях. Но как у нас часто бывает, какому-нибудь дознавателю отдела полиции все нипочем, пусть хоть мир перевернется, а он все равно будет вести свою маленькую игру.

Но хорошо хоть, что над ним есть начальство, думающее иначе.

— Мы проведем дополнительную служебную проверку и дадим правовую оценку тем фактам, что сообщает потерпевшая сторона, — заверил начальник Департамента полиции Жамбылской области генерал-майор полиции Жанат Сулейменов. — Что касается подозреваемого, то он, если будет признан судом социально опасным, очевидно, снова вернется туда, откуда только что выписался.

У «Комсомолки» в Казахстане появился свой канал в Telegram. Публикуем актуальные новости в течение 10 минут, беседуем со звездами эстрады и бизнес-аналитиками, говорим о курсе тенге каждый день.

Он не навязчивый. Новости приходят один раз в 20 минут. Вы будете в курсе всех важных событий.

Перейти на канал: https://t.me/kp_kz