Казахстан
-13°
Boom metrics
Сегодня:
Общество10 декабря 2021 3:40

Сергей ДВОРЦЕВОЙ: «Теоретически любая страна может получить «Оскар»»

Режиссер фильма-призера Каннского и других международных кинофестивалей, уроженец Шымкента Сергей Дворцевой часто бывает на родине
Лаура КОПЖАСАРОВА
Сергей Дворцевой.

Сергей Дворцевой.

Фото: автора Фото

В его последний приезд «КП» удалось взять интервью у режиссера, в котором он поделился своим мнением о причине успеха фильма «Айка», штрафе Минкультуры, шансах на «Оскар» казахстанского кино и своими нынешними проектами.

— После победы в Каннах ваш фильм стал призером еще целого ряда международных кинофестивалей, вошел в шорт-лист «Оскара». Как вы считаете, фильм так мощно «выстрелил» благодаря своей социальной или моральной тематике?

— Думаю, что социальной. Потому что тема мигрантов за три года, которые мы показываем фильм, не становится менее значимой, наоборот — все горячее и горячее. Меня некоторые спрашивали: вот как вы угадали? А я не угадывал, просто меня очень сильно тронула история этой азиатской женщины, которая отказывается от ребенка. И ее человеческая судьба вывела на такую значимую социальную проблему.

В Москве очень много мигрантов, и это большая проблема. И где бы мы ни показывали нашу картину, везде она вызывала острую реакцию. Потому что везде есть эта проблема. Она присуща разным странам, той же Америке, где очень остро стоит вопрос с мексиканскими мигрантами.

Конечно, в «Айке» многие увидели социальный аспект. Но в то же время людей не оставляет равнодушными история девушки, попавшей в сложнейшие обстоятельства. В принципе, фильм же не только о киргизской женщине. На месте Айки могла быть представительница любой другой национальности. Фильм, прежде всего, об основе жизни, фундаменте, на котором стоит человечество. Это — мать и ребенок, материнская любовь и взаимоотношения с ребенком. И это было для меня главным.

Мне кажется, что сегодня, когда у нас столько информации, столько в жизни происходит разных явлений, люди забывают о простых, но очень важных, фундаментальных ценностях. И я хотел лишний раз напомнить, что есть такие вещи, которые от тебя не зависят: если у женщины есть маленький ребенок, она должна его кормить. Даже если она этого не хочет, жизнь заставит ее это сделать.

Это была история о матери и ребенке в очень сложных обстоятельствах, и это была мигрантская Москва, поэтому она выросла в такую острую социальную тему. Так что сила этой картины в том, что она, с одной стороны, социальная, с другой, пронзительно личная.

— С момента времени действия картины прошло определенное время. На ваш взгляд, ситуация как-то изменилась — ухудшилась или улучшилась?

— Мы снимали фильм с 2013 по 2018 год. Конечно, что-то менялось, но в деталях. Иногда легче было получить разрешение на работу в Москве, иногда — сложнее, иногда легче было получить регистрацию, иногда возникали новые барьеры. То есть обстоятельства немножко менялись, но принципиально лучше не становилось.

Я не утверждаю, что все живут, как Айка. В принципе, мигранты всегда жили по-разному. Есть те, которые устраиваются очень хорошо. А есть те, это в основном с юга Киргизии, которым намного тяжелее. Они хуже говорят по-русски, попадают в сложные обстоятельства, как Айка, когда нет жилья, постоянной работы, есть куча долгов и т.д. И я видел немало женщин, положение которых было даже хуже, чем у Айки.

Когда люди в Москве смотрят эту картину, они поражаются: неужели у нас так живут мигранты? Москвичи не видят, что стоит за фасадом. Когда мигранты ходят на улице, стараются хорошо одеваться, нормально выглядеть — все-таки они в столице. Но когда возвращаются к себе, то живут по пять, шесть и более человек в одной комнате. Бывает, там стоят двухъярусные кровати. Люди живут и в подвалах, и в заброшенных домах.

Москвичи от мигрантов отгораживаются. В то же время сами мигранты не подпускают к себе, не интегрируются в общество. Они боятся прихода полиции, проверки разрешений. Очень трудно было прийти к ним домой. Меня пускали только после нескольких лет знакомства. Доходило до того, что человек, например, говорил, что приедет на съемки и уедет с них только в багажнике. Потому что страшно боится, что где-нибудь кто-нибудь его остановит. Даже если бумаги у людей есть, часто они фальшивые.

— Чем закончился ваш конфликт с Минкультуры России? Вас все-таки заставили выплатить штраф за нарушение сроков сдачи «Айки»? (Вместо двух лет, указанных в договоре, работа над фильмом шла около шести лет, за что Дворцевому начислили 7,5 миллиона рублей штрафа. — Ред.)

— Заставили. Как законопослушный человек я подчинился. Выплатил долг деньгами, которые заработал за написание одного сценария.

— Это отразилось на дальнейшем желании работать с государственными органами?

— Конечно, возникло нежелание. Я прекрасно понимаю позицию государства: оно дает деньги и, естественно, ждет сдачи фильма в определенные сроки. Но думаю, что подход все-таки не должен быть формальным. Надо подходить индивидуально, рассматривать, выяснять, почему так произошло.

Мы же не кирпичи и не промышленные товары делаем. Это — искусство, а искусство и творческий процесс — очень сложные вещи, с огромной степенью риска. Тем более такое сложное кино. Не всегда все идет по плану.

Я очень ответственный человек и готов отвечать за все. Справедливо было бы, если бы мы деньги получили и ничего не сделали. Но какой смысл так непропорционально жестоко наказывать картину, которая была сделана, так сильно прозвучала, получила такие важные награды?! К тому же мы делали ее, экономя каждую копейку. Люди работали за очень маленькие зарплаты.

Да, есть буква закона. Но, кроме буквы закона, есть дух закона. Я считаю, что нас необоснованно сурово наказали, что поставило меня в очень сложную ситуацию — я уже довольно долго нахожусь практически без денег. Но самое главное — это ощущение незаслуженного наказания.

— Примерно в то же время, когда фильм наказывали, вы стали членом Американской киноакадемии. Что вы успели сделать в этом качестве?

— Меня приняли туда в 2019 году. И вот уже два года я участвую в голосовании по определению лучших картин «Оскара» в разных категориях. Это большая, серьезная и очень интересная работа.

— А совпадали ли ваши предпочтения с конечным выбором победителя?

— Я не имею права говорить о своем выборе. Скажу лишь: бывает, что попадаю. Например, когда «Земля кочевников» стала лучшим фильмом «Оскара»-2021.

— По вашему мнению как эксперта и члена Американской киноакадемии, какие шансы на «Оскар» имеет выдвинутый от Казахстана в этом году фильм Адильхана Ержанова «Желтая кошка»?

— Теоретически любая страна может получить «Оскар». Там нет никаких препятствий. Значимость страны, ее кинематография вообще никак не влияют. Думаю даже, что члены академии будут рады отметить фильмы из новых в кинематографическом смысле стран.

Другой вопрос, что это должен быть фильм очень высокого качества. Я еще не видел картину Ержанова. Но думаю, что шансы у Казахстана, как и у любой страны, есть. Например, та же «Айка» ведь была совместной картиной, в том числе казахстанской. Казахстанская актриса исполняла главную роль, я тоже казахстанец, хотя живу в России, и в группе у нас было много казахстанцев. И она забралась очень высоко, войдя в шорт-лист из девяти кандидатов на «Оскар» со всего мира.

— Насколько хорошо вы знаете современное казахское кино, кого можете особо отметить?

— Не могу сказать, что знаю очень хорошо. Конечно, смотрю какие-то картины, те, что попадают в поле моего зрения. Одним из наиболее значимых представителей, главным в артхаусном кинематографе страны считаю Дарежана Омирбаева. Это довольно признанный в мире мастер. Есть еще несколько молодых авторов.

Кстати, в декабре в Париже начнется фестиваль казахстанского кино, куда я собираюсь полететь. Там будут показывать современные казахстанские картины, и я с удовольствием их посмотрю.

— Над какими проектами вы сейчас работаете?

— После «Айки» я должен был отдохнуть, так как на съемках трачу много энергии и здоровья. Это — тяжелейшая работа, после которой нужно «перезарядиться». И я примерно год ездил по разным фестивалям и показам. Было много дел по промоушену фильма. А потом началась пандемия и все остановилось. К тому же у меня болела мама, я ухаживал за ней два месяца. Все это выбило меня из колеи.

Тем не менее, сейчас я продвигаю несколько проектов. В том числе — казахстанские. Первый — историческая картина о средневековом периоде. Второй — об АЛЖИРе (Акмолинский лагерь жен изменников Родины). Эта история уже почти сделана с моим соавтором сценария Геннадием Островским. Картина о 1940-х годах, где мы планируем снимать очень известную французскую актрису, имя которой пока не могу назвать.

В планах также фильм о девушке, которая занималась строительством аэродрома в сельской местности в советское время. Этот проект связан с моим родным городом Шымкентом, который я очень люблю, и с моей прежней работой в авиации. Это — о моем прошлом, о том, что я хорошо знаю.

У «Комсомолки» в Казахстане появился свой канал в Telegram. Публикуем актуальные новости в течение 10 минут, беседуем со звездами эстрады и бизнес-аналитиками, говорим о курсе тенге каждый день.

Он не навязчивый. Новости приходят один раз в 20 минут. Вы будете в курсе всех важных событий.

Перейти на канал: https://t.me/kp_kz